Шрифт:
— С бессмертными пообщайся.
— Ну оригиналы ж, Демид Андреевич… С каких пор вы сомневаетесь в моей профпригодности…
— Я понял. Иди, Олег.
— Демид Ан…
— Олег. Иди.
Слышать оправдания не хотелось. Я умею вычёркивать из жизни. Я умею закрывать глаза на неудачи. Запирать разочарование глубоко внутри. Но здесь почему-то не сдержался.
Аккуратно придвинув ближе к Владе пачку денег, которых она так жаждала, я все же спросил, хочет ли она что-то добавить. Или рассказать мне что-нибудь. Но она не захотела. Слово «аборт» произносить было отвратительно. Даже тогда не верилось, что все это случилось с нами. Встреча вышла скомканной, нервной, слишком быстрой.
А еще хуже было от осознания, что я сравнял отца с грязью. Никогда я больше с ним не поговорю. Даже извиниться не смогу. Словно грех взял на душу. Будто сам руку приложил. Потому что это я виновен в его смерти. И в том, что мать прикована… тоже… Отец за руль сел. Из-за нашей ссоры перенервничал и с управлением не справился. А я в тот вечер вообще ни о чем не думал. Просто мозг отключился, а возможные последствия стали чем-то туманным. Я считал отца эгоистом. А получается… эгоист я сам. А отец наверное как лучше хотел. Вышло так себе конечно. Но как мог. Какой я сын после этого. Никакой.
И как выяснилось, отец я тоже хреновый.
Глава 19
Наши дни…
Она снова появилась. Здесь. В моей жизни. И как будто вновь все идет наперекосяк.
— Так из-за чего поссорились? Что-то серьёзное?
Выплываю мыслями из тех дней. Вновь фокусирую взгляд на её лице. Прекрасна. Как и раньше. Такая красивая, что я даже смотреть на нее не мог без мысли, что вся эта красота и нежность только для меня.
Когда она ушла, мне ничего не хотелось. Но надо было жить дальше. Мать лечить… Отца с почестями… Страдать не было времени.
А посторонним мыслям в моей жизни не осталось места. А еще бессознательно мне казалось, что отношения с Ритой частично смогут искупить мою непотопляемую вину перед отцом. Глупо, возможно. Но как есть.
— Да нет, не очень. У тебя глаза красные. Если надо — ванная по коридору направо.
— Да, я… сейчас вернусь. Ты пригляди за Мишкой.
— Могла бы и не просить.
ВЛАДИСЛАВА
Оставшееся до отъезда время я провела, отсчитывая каждую минуту. Я оказалась не готова к такому повороту событий. Слишком неожиданно и больно. А внутри будто что-то надломилось. Так захотелось поддержать эту женщину… как-то утешить… но… кто я такая? Я ей вообще никто.
Но и это был ещё не последний удар. Перед отъездом я случайно услышала слова Лидии Николаевны, сказанные тихим взволнованным голосом сыну.
— Демид. Это она, правда? Это та самая Влада?
Полнейший шок. Она что-то знает о… о нас с Демидом?
— Мам. Я не буду обсуждать. Это совершенно неуместно.
— Мне она показалась очень милой и славной девушкой… — осторожно замечает Лидия Николаевна.
— Все. Закрыли тему, — Демид безжалостно обрывает мать.
— Но вы же ещё приедете? Привезёте малыша?
— Не обещаю, что скоро, это не только от меня зависит. У ребёнка есть мать, которая решает, что для него лучше.
— Да, конечно. Я понимаю. И вижу, что ты рад. Твой взгляд смягчается, когда ты на Мишеньку смотришь.
— Мам… — тихий предупредительный возглас не останавливает женщину.
— Хочешь совет?
— Нет.
— Если желаешь, чтобы твоя заинтересованность ею не была слишком заметна, засматривайся не так часто.
— Необязательно это вслух произносить.
Мне пришлось срочно ретироваться, чтобы не быть замеченной. Но разговор меня потряс.
Быть не может… он если и смотрит на меня, то только с неудовольствием и раздражением. Да и вообще. У нас с ним все закончилось давно уже. По его инициативе.
На выходе Лидия Николаевна обратилась ко мне с фразой:
— Если вы захотите… или просто… мимо будете проезжать… — ну да конечно, я обычно мимо именно таких мест и проезжаю: закрытых коттеджных посёлков. Все это понимают. — Я всегда буду вам рада. Может быть, захотите приехать с гости… В любое время…
На её лице написана нерешительность. А у меня до сих пор ноет сердце. Она пытается ненавязчиво пригласить, но у меня нет причин соглашаться…
А ещё она попросила мой номер телефона, но Демид отреагировал как-то настороженно.