Я так жду его возвращения — не передать словами. Очень хочется поскорее встретиться.

И вот, наконец:

— Как я по вам соскучился, господи. Я в аэропорту. Скорее бы уже пролетели эти три часа.

— Приедешь вечером? — дурацкая улыбка касается губ, когда я ощущаю всю глубину эмоций его голоса. — Не устал?

Я знаю, что он не спал почти сутки. Наверное с ног валится. Но я так жду его. Не могу промолчать.

— Ни капли, — Демид подавляет зевок и уверенно продолжает, — обязательно должен вас увидеть. Да кстати, пока не забыл. Ты недавно говорила, родителям нужно вывезти старый сарай с дачи, и что куски металла из земли торчат. Это надо до зимы сделать, а не откладывать в долгий ящик. Позвони своим, если их устроит, то на следующих выходных я привезу рабочих.

— Демид, — выдыхаю ошарашено, — спасибо, но…

— Влад. Не бери в голову, мне несложно. Ты уточни — удобно или нет. Если не очень — перенесём.

— Я не об этом. Просто Егор — муж Оли — только вчера уже все вывез. Его Оля попросила помочь.

Демид, кажется, совсем не смущён, все же он привык быстро реагировать.

— Я понял. Тогда следующие выходные наши. Я убегаю. До встречи.

И отключился. А я ещё некоторое время смотрела на себя в зеркало, не желая отпускать этот момент. Слишком тепло в душе. Слишком трепетно.

ДЕМИД

В каждом взгляде — ожидание. В каждом движении — завораживающе предвкушение.

Мы с Владой словно заново переживаем моменты первых встреч. Но каждый из нас уже совершенно иначе относится к ним. Не так, как прежде. Теперь я ценю все то, что есть в моей жизни, намного больше. Потому что добиться хоть малейшего сдвига было нереально сложно.

Каждая ее улыбка — как награда за моменты отчаяния, частенько напрасное ожидание и невозможность даже прикоснуться.

— О чем задумался? — ласковый голос плавно проникает в мои мысли, а я расслабленно улыбаюсь, обгоняя впереди идущую машину.

— О тебе.

— И что думаешь? — моя маленькая лисичка, сверкая глазками, уточняет словно между прочим.

Что хреново мне теперь без неё. Что хочу просыпаться с ней по утрам. Хочу, чтобы прошлое, наконец, перестало стоять между нами. А отпустить его до конца… получится ли когда-нибудь?

— Всего не выразить словами.

— Мы с твоей мамой быстро нашли общий язык, — Влада легко переключает тему. Она в последнее время вновь начала чувствовать себя раскованно и свободно в моем присутствии, чему я безмерно рад. — А с Мишкой так и вообще они подружились почти сразу.

Доезжаю до знакомых ворот и жду, пока они откроются.

Через пять минут мы «вваливаемся» к маме шумной компанией.

Ее глаза загораются, когда она видит Мишку и сразу же вовлекает внука в разговор, коротко поздоровавшись с Владой.

Полтора часа пролетели как пять минут — я и сам не заметил, как время уже приближается к часу дня.

Утром мне отзвонился Александр, сообщив, что по Нестерову полнейшая тишина и даже если идти от обратного, если искать связи Нестерова с клиниками или работниками, пока ничего выследить не удаётся. Цепочки нет. Членов комиссии еще не трогали, чтобы ничего не сорвалось. Но лично я считаю, что это уже мало на что повлияет.

Помню, как Саша мне сообщил результат экспертизы проверки подлинности подписей врачей на тех документах, что у нас остались. Я рассчитывал на другой результат. Подписи совпадают. Олег по своим каналам проверил их ещё раньше. Ответ тот же. Как такое может быть — ума не приложу.

Врачей всех трёх клиник удалось найти и побеседовать, несмотря на то, что один из них теперь живет в другом регионе. Но это запутало дело ещё больше, потому как все трое в один голос кричали, что никаких подлогов в жизни не организовывали. Более того, никогда бы на такой шаг не пошли. Причины увольнения банальны. У первого — переезд. У второго — переквалификация и профпереориентация без последующей смены места работы. У третьего врача — собственный декрет. И все выглядит почти правдоподобно. Но тем не менее подлог очевиден.

— Алло, — недовольно прикладываю трубку к уху, увидев имя контакта на экране.

— Демид Андреевич. Есть продвижение. Зацепился я за Ольгу Логинову, через неё вышел на нового человека. Я почти уверен, что ноги оттуда выросли. И я сегодня же съездил бы и пообщался. Но тут такая ситуация… мимо инструкций. Поэтому я вынужден посоветоваться и заранее поставить вас в известность.

— Не тяни уже.

Смиренно ожидаю, наконец, услышать фамилию Нестерова, точнее, его приближённых. А вместо этого обухом бьет по голове громкое оглушающее:

— Ольга Логинова — подруга вашей матери.

— Бывшая подруга, — деловито поясняет Олег. — Они уже много лет не общаются. А мы проверяли близкое окружение и совсем не то направление поначалу взяли. Поэтому Ольга затерялась. Девичья фамилия — Дегтярёва, — именно в этот момент внутри простреливает, а память начинает воспроизводить поблекшие картины прошлого: подруга мамы — яркая, рыжая, худощавая — частенько у нас бывала. Я мелким был, от силы лет семь… мама называла ее Ольгуша. Как ещё вспомнил — сам не знаю. А потом встречи начли угасать, ее приезды сократились. На смену старой подруге пришли папины друзья: Анатолий и Софья... Олег тем временем продолжает. — Женщина сменила фамилию на Якименко. И вот сейчас она Логинова. Раньше работала фельдшером в обычной общеобразовательной школе. Рекомендации у неё неплохие. Шесть лет назад она устроилась в Росздравнадзор, и там работает по сей день. Это она была в составе проверяющих комиссий, — слова Олега молоточками глухо отдаются в голове. — Я бы предпочел встретиться с ней и поговорить, но тут замешаны личные интересы вашего ближайшего родственника. Поэтому, Демид Андреевич, я вынужден обратиться к вам за разъяснением дальнейших действий.