Шрифт:
В ее взгляде осознание. Она все понимает. Нет наигранного испуга. Жалкого артистизма. Она принимает все как есть.
— Могли, сын. Все ошибаются. И мы с папой не исключение.
— Ты так спокойно об этом говоришь?
— А что мне ещё остаётся? — она опускает взгляд, лицо ее искажает боль. — Никогда не думала, что придётся обсуждать это с тобой.
— Придётся, мам. Придётся. Очень тяжело поверить в то, что мои самые родные…
— Демид, — мама перебивает, тон ее серьёзный, тихий. А в голосе неприкрытая боль. — Измену простить ещё тяжелее, поверь. И я, право слово, считаю, что тебе незачем в этом копаться. Тем более что папы уже нет. И это слишком личное.
— Какую измену? — уставившись на маму, я округляю глаза.
— Ты ведь сам сказал, что тебе все известно. Насчёт Ольги и папы. Или… ты что-то другое имел в виду?
Глава 31
Мама недоверчиво на меня смотрит и понимает, что я ошарашен по полной программе. Как будто дух вышибли. Воздух застревает в легких, язык прилипает к нёбу. Сказать нечего. Просто нечего.
— А что ты тогда подразумевал?
— Нет, подожди. Твоя подруга и отец… они любовниками были?
— Были. Но ты, видимо, собирался спросить о чем-то другом?
— Мне нужно, чтобы ты мне все рассказала.
— Я уже жалею, что открыла даже это. Демид, это ведь касается только нас с папой, тебе незачем знать.
— Владу оболгали. Тогда. Три года назад, — кратко передаю суть. И дальше проясняю, — отец приезжал ко мне со всеми этими документами. Я попытался проверить, но в клиниках результат был тот же. И я не стал разбираться, купился на эти справки, вышвырнув Владу из своей жизни. Тогда для меня бумага многократно перевешивала слово. Отец мне все это принёс. И сегодня, когда я узнал, что твоя подруга в комиссии по надзору, я, естественно, решил, что ты приложила к этому руку. Неужели ты не слышала разговора в тот вечер?! Ты не могла сказать, что это неправда? Не могла открыть, что твоя подруга работает в Росздравнадзоре? Вмешаться?! Поверить не могу! Скажи мне что-нибудь на это?
— Демид, ты неправильно все понимаешь… я бы никогда…
— Говори как есть! Говори!
— Я даже не знаю, с чего начать…
— С начала. С самого-самого начала.
Мама опускает взгляд, смотрит на свои руки. Пальцы мнут плед: она нервничает. А я пытаюсь уловить каждую ее эмоцию.
— Именно сейчас это очень важно. Мне нанесли неожиданный удар, подставив под него невинную девушку, наши отношения и моего ребёнка. Твоего внука, кстати.
Ещё несколько секунд мама колеблется, подбирая слова, а дальше я вновь забыл, как дышать. В груди жжёт и печётся. Отец… как ты мог…
— Хорошо, Демид. Я вижу, что это действительно важно. С начала так с начала. Ты ведь знаешь, что Толя, Софа и Андрей ещё со школьной скамьи вместе. Мы с твоим отцом познакомились, когда я училась в университете. И с его друзьями — тоже. Позже я узнала, что Софа была безответно влюблена в твоего отца, — челюсть моя отвисает до самого пола. Быть не может! — А Толя в неё. Так продолжалось некоторое время, пока наши отношения с Андреем не стали прочнее и он не позвал меня замуж. Позже я доучилась. Устроилась на работу. Андрей и Толя начали общий бизнес, потом разбежались.
Основная часть мне и так известна. Хочется поскорее услышать дальнейшее повествование.
— С друзьями отца мы продолжали общаться и дальше. Случаи из прошлого, негатив и конкуренция забылись, так же как и чувства Софии к моему мужу. Ревности не было. В Андрее я была уверена. У нас, кстати, были довольно крепкие отношения. Хорошие. Так я считала до тех пор, пока не узнала, что моя подруга и супруг тайно встречаются. А ещё… об этом стало известно Софии, но она благоразумно делала вид, что ей ни о чем не известно.
— И как ты могла это простить? Это же предательство! Никогда тебя не пойму.
— А я и не хотела прощать. Я молча собрала вещи, взяла тебя за руку, и мы уехали к бабушке. Развод был моим единственным желанием. Андрея я любила безмерно… тяжело было, — родные глаза наполняются слезами. Но мама не позволяет им пролиться. — И через какое-то время… Демид, я вернулась к отцу. Он стоял на коленях, схватившись за голову, обещая, что такого больше никогда не случится. Говорил, что ненавидит себя за содеянное и больше никогда меня не предаст и не отпустит. Что раскаивается, что не может без нас и тебя очень любит, не готов так жить. Вдали от любимой женщины и сына. Много ещё чего говорил. Я сначала слушать не хотела, а потом…
— Да ему плевать на меня было. Он всегда свои интересы выше моих ставил.
Это сейчас последнее, что меня должно интересовать, но фраза сама соскользнула с языка.
— Нет, сын, ты не прав. Все, что он делал, только для тебя и для меня было. Где-то он перегибал палку, согласна, и я всегда ему об этом говорила. Но он любил тебя очень сильно. И меня. Он оступился, но я смогла простить. А твои интересы он всегда грудью отстаивал. Хотел, чтоб как для тебя лучше было. Он считал всегда, что ты… ты… сын, в общем, глупее, моложе. Что твои неудачи — это его вина. Думал, что все лучше знает, потому что старше и жизнь прожил. И разговор я в кабинете в тот день не слышала. Там не так все было.