Шрифт:
Но что меня удивило больше всего, так это последняя совместная прогулка. Мишка разглядел под машиной белую кошечку: беременную, с огромным животом. А Демид предложил сходить в магазин, купить ей еду.
Мне кажется, я тогда впервые новым взглядом посмотрела на него. В итоге, пока мы с Мишкой уговаривали кошечку не убегать, Демид принёс две сосиски и пакетик с какой-то кошачьей вкусняшкой — вроде это была телятина.
Сынок пищал от восторга, пока бедное животное опасливо озиралось на нас, но все равно будущая мама спешно старалась управиться с неожиданным ужином.
— И что же тогда тебя так порадовало? — усаживаюсь за женский столик у зеркала и любовно провожу пальцами по разноцветным закорючкам и линиям на белом фоне — это Мишка мне «ромашки» нарисовал, а Демид мелким почерком подписал: самой любимой. И чуть ниже крупными буквами: «МАМЕ».
— Предвкушение вечера.
— Ммм, — я довольно жмурюсь. От нашего легкого разговора на душе тепло. — И что тебя ждёт вечером?
— Верю… что-то очень хорошее, но пока не знаю. Я поэтому и звоню. Предлагаю попросить твою сестру с Мишкой посидеть. А нам с тобой прогуляться. Или в кино сходить. Хочешь?
Дыхание неожиданно сбивается, и я задерживаю воздух в легких. Последнее слово невидимыми молоточками лупит по вискам.
«Хочешь?»
«Хочешь?»
«Хочешь?»
Хочу…
Хочу. И никуда мне от этого не деться…
Молчание затягивается и перестаёт быть приличным. А перед глазами неожиданно вспыхивают картины прошлого, когда мы, держась за руки, смотрели фильм в автокинотеатре. А ещё я вспомнила, как Демид поднял крышу своей машины, как чувствовалось свежее дыхание позднего вечера… как над нами нависали звёзды, а небосклон превратился в темно-синее покрывало, слабо мерцающее и таинственно переливающееся. Мы целовались под открытым небом, бессовестно игнорируя нити сюжета, потерявшись во времени, не в силах насытиться друг другом. И сердце замирало от чувств к этому мужчине. Таких ярких и искренних. Самых первых. Единственных…
— Да, — произношу на выдохе и сама поражаюсь, каким глубоким стал мой голос в этот момент. — Я не против, — я абсолютно уверена, что сестрёнка не откажет в маленькой просьбе. — Вместе Мишку отвезём?
— Только вместе.
Тот вечер выдался волшебным. Легким, приятным, весёлым и дружелюбным. Напряжение и насторожённость напрочь испарились. Мы поехали с Демидом на набережную. Заказали пиццу. С грибами. Мою любимую. И чай с мелиссой. Я даже не думала, что он помнит обо мне такие мелочи.
Вместе нам было очень комфортно. Демид рассказывал о том, что ему скоро вновь лететь в Афины. О китайском проекте. О том, что основной офис давно уже готов к его возвращению, но он пока не торопится переезжать обратно.
В кино не пошли, я в последний момент отказалась и предложила пройтись. Мужчина поддержал. Мы насмеялись на много дней вперёд. С трудом верится, что непринуждённая атмосфера вернулась в наши отношения. И даже как будто немного больше... Демид выглядел немного хулиганисто и просто умопомрачительно в светлых джинсах с надрезами и легкой красной толстовке с капюшоном. Ни за что бы не догадалась, что это руководитель одного из крупнейших холдингов страны.
Мишаню хоть и старались забрать пораньше, но дома мы с малышом оказались уже поздновато.
Демид проводил до квартиры, напоследок заявив:
— Я завтра буду занят. Важный разговор с руководителями проектов. Новые направления, ты помнишь, — серьёзный тон заставил меня улыбнуться. Демид всегда основательно подходит к работе: на самом деле он очень много трудится и ежедневно решает тучу вопросов. Вечно его телефон разрывается от звонков. Но в тот день мужчина как будто был только… моим. — Повторим этот вечер через несколько дней?
— Повторим.
Я не мешкала, не раздумывала. Нет смысла себя обманывать. Уже тогда я поняла, что это начало чего-то нового. Не такого как раньше, но с привкусом той прошлой жизни, когда мы еще были друг у друга.
Словно во сне я наблюдала, как Демид с искренней надеждой тянется к моей левой кисти, нежно заключает ее в плен сильных пальцев и подносит к губам запястье. Трепетно прикасается, на мгновение закрывая глаза.
До сих пор помню, как твердые губы обжигают, тепло распространяется по организму, призывая с собой волну нежности и необъяснимое волнение. Оно легко порхает как бабочка, и я боюсь пошевелиться, опасаясь, что это просто наваждение и уже через секунду оно испарится бесследно.
— Я так рад, что мы провели вечер вместе. Спасибо.
Только после этих слов он выпускает мою руку. Сердце плавится от мощнейшего натиска чувств и воспоминаний. Когда мы впервые встретились и Демид попросил мой номер, расходились мы именно так: запястье горело от уверенного твёрдого прикосновения, внушая трепет и наивную надежду, что этот мужчина мне все же позвонит…
В Афинах Демиду пришлось задержаться на несколько дней. Но он звонил мне каждый вечер. А я щедро отправляла ему наши с Мишуткой фотографии.