Кличку питомцу выбирал сын. Где он ее услышал — я не знаю, но псу она определенно подходит. Наш малыш вырос в степенного высокого длинношерстного красавца. Наверное, у него в роду были овчарки. Только ушки не встали. Арчи всегда защищает Мишку, даже спит только у его кровати, ревностно охраняя. Очень любит маленького хозяина. Сейчас пёс развалился на заднем сидении рядом с ним. Я уверена, после поездки Демид снова будет причитать, что шерсть осталась «повсюду!» и «даже на коврике!». Он всегда причитает, но питомцев обожает.

Супруг слегка поглаживает меня по ноге сквозь тонкую ткань и возвращает ладонь на руль. А я вдруг начинаю улыбаться.

Предложение он сделал мне необычно.

Дааа, вспоминаю и даже сейчас чувствую былой трепет в душе. В тот самый день, когда мы гуляли в заснеженном парке, а потом поехали знакомить моих родителей с Демидом. Когда мы вернулись домой и уложили Мишку спать, я заметила на комоде в прихожей небольшую бархатную коробочку. В форме флакона духов. Не то чтобы она привлекала внимание — стояла за лампой, — но и не была надёжно спрятана от посторонних глаз.

Ну конечно, я, украдкой бросив осторожный взгляд на пустой коридор, потянулась к ней. И открыла.

Внутри красовалось колечко. Классический белый обруч, а сверху приличных размеров переливающийся камень. «Демид забыл его спрятать?» — подумалось тогда, — «вот рассеянный». То, что кольцо предназначалось не мне, даже и в голову тогда не пришло. Я восхищённо вглядывалась в мерцающие грани, а сердце затопило счастьем.

— Ты что, уже кольцо нашла?!

Внезапно раздавшийся из-за спины голос заставил подпрыгнуть на месте, тут же закрыть коробочку и поставить ее на место. Меня поймали с поличным.

— А нужно было его спрятать нормально. А не разбрасывать где ни попадя, — все же иногда во мне просыпается дух мятежницы.

Демид сам потянулся к коробочке и вытащил кольцо.

— Можно? — он обхватил мою ладонь, поцеловав каждый пальчик, а потом скользнул прохладным металлом по коже. — Ты все равно ведь уже видела.

Обнял крепко-крепко и к себе прижал.

— Ты позволишь отныне всегда присутствовать в твоей жизни? Я многое не так делал, знаю, — слегка отстранился, заглянув в глаза, — но без вас с Мишкой я уже не смогу. Я всегда теперь рядом буду, если ты позволишь. И я хочу быть тебе не просто кем-то. Хочу мужем быть. И Мишке настоящим, официальным отцом. А ты, Влад? Ты хочешь быть моей семьей не только на словах, но и на бумаге?

Помню, как слезы счастья хлынули тогда из глаз. Я так мечтала, что он вернётся, когда Мишутка был совсем крохой и запеленованный сопел у меня под боком. Но Демид не вернулся тогда. А после… словно чудо произошло, и вот наши судьбы с мужчиной теперь переплетаются, закрепляя слияние душ черной печатью.

— Ура!!! Приехали! Приехали!

Ворота разъезжаются, мы плавно проезжаем вперёд.

На участке Лидии Николаевны всегда чисто и прибрано. Но снег теперь сгружают в высокую кучу у забора: «Мишенька любит на тюбинге с горки кататься».

Как только мы прошли в дом, тут же начался переполох. Звонкий лай, громкое детское «Ба-аабушка-аа», недейственное строгое «Так, спокойно, спокойно!».

И вдруг во всей этой звучной кутерьме совсем близко сбоку раздается тихий и радостный голос:

— Мои хорошие, наконец-то приехали!

Мы как по команде поворачиваем головы вправо, а дальше как в замедленной сьемке начинает стихать шум, а картинка останавливаться. Лидия Николаевна, поджав губы, упираясь о ручки инвалидного кресла, чуть подавшись вперёд, медленно-медленно начала отрывать корпус от кресла. С трудом, не торопясь, сильно напрягаясь, но она все же смогла переставить ноги на пол, коснувшись подошвой серого паркета. Плед падает с ее колен и опускается на туфли. Арчи срывается с места и, подхватив накидку, зажимает в пасти, тут же протягивает её хозяйке. Женщина переносит вес тела и осторожно, стараясь придерживаться, выпрямляется. На губах ее играет счастливая, немного стеснительная улыбка. Руки заняты, и Лидия Николаевна не решается принять обратно протянутый плед.

Я перевожу потрясённый взгляд на Демида. Его реакцию сложно описать. Брови, секунду назад взлетевшие вверх, тут же сходятся над переносицей. На лице недоверчивое выражение, как будто он не верит своим глазам.

— Мам… — слышится ошарашенное замечание, — ты стоишь, мам…

— Да. Ходить, правда, ещё не получается. Только шаг или два, а потом падаю, но стоять сама я теперь умею.

Лидия Николаевна смотрит на нас тепло. С любовью. А затем пытается плавно опуститься в кресло. В ее глазах стоят слёзы, но она не позволяет им пролиться.

Демид отмирает: до его потрясённого сознания доходит, что маме нужна помощь, и он тут же бросается вперёд, помогая ей усесться. Заботливо ее поддерживает, все ещё не веря своим глазам.

— Мам, это же потрясающие новости! Ты молодец, какая ж ты молодец!

На сердце радостно и тяжело одновременно, в моих глазах тоже стоят слёзы. Мишка с криком «бабушка выздоровела» вслед за отцом кидается на колени к Лидии Николаевне.

В душе просто все трясётся от эмоций. На лице женщины счастье и непонятное мне выражение. Возможно, это оттенок грусти. Или печали. Она обнимает Демида и Мишку с тихими словами: «Мои мальчики, только благодаря вам я справилась, вы мне придаёте сил для борьбы». Поднимает повлажневший взгляд на меня, и одними губами коротко проговаривает: «И ты», смягчая улыбкой пронзительный шепот. Различить невозможно, но я понимаю ее.