Шрифт:
Красиво…
У Никиты была интересная внешность. Красавцем точно не назовешь. Грубоватые черты лица, скуластый. Но губы… больше среднего и чертовски чувствительные.
– Спасение кота засчитываем? – все тем же тоном уточнил Никита, при этом те самые губы снова оказались вблизи Алиных.
Прямо вот рядом. Совсем-совсем.
Она едва сама к ним не потянулась.
А еще… Никита переместил ладонь и теперь гладил внутреннюю сторону бедра, смещая акцент.
– Засчитываем, – быстро согласилась Аля.
Он только этого и ждал, потому что снова потянулся к ее губам, едва не наваливаясь на нее.
А за спиной пирог!
Секс на столе отменяется в любом случае! И не так она представляла потерю девственности.
Страсть захлестывала. Похоть кружила по крови. Аля это признавала. Но ей удалось тормознуть себя. И день опять же был… Она не ханжа, и занималась петтингом в светлое время суток.
Аля снова надавила на плечо Никиты и решительно произнесла:
– Вечером.
Мужчина тотчас остановился. Замер. Напрягся. И прищурился в свойственной ему манере.
– Вечером. Сегодня. – Он не переспрашивал. Уточнял.
Или ставил перед фактом?
Между тем убирать ладонь он даже не думал.
– Да, сегодня.
– Придешь? Или мне за тобой зайти?
– На прогулку?
– Аля! – рыкнул он, и поспешно добавил, едва ли не застонав: – Хочешь – будет тебе прогулка.
Хотела ли она? Нет, наверное.
После прогулки – сбежит.
Они же точно что-нибудь друг другу ляпнут. Им лучше общаться в стиле «глухонемой слепому».
– Я сейчас планирую погулять, вечером не хочу, – извернулась она. Не показывать же, что она почти готова! На все и безоговорочно…
Если она думала, что его глаза смягчатся или в них появится облегчение, то сильно заблуждалась. Ни одна мышца не дрогнула на его лице.
Он продолжил пожирать ее глазами.
Уже раздел и разложил на столе? Мысленно? Так выходит?
Ей фантазия тоже стремительно потекла в эту сторону, и Аля поняла – пора сваливать.
Вот прямо сейчас.
Иначе…
Добром дело не кончится.
– Как скажешь, так и будет, – выдал Никита, окончательно ее дезориентируя.
Всегда бы ей так мужчины отвечали, может, и жизнь проще была бы!
– Сейчас я пойду.
– А пирог?
– Пробуй… Вечером мне скажешь, зашло угощение или нет.
Почему при слове «угощение» уголок губы Никиты нервно дернулся?
Мужчина сделал шаг назад, давая ей возможность для маневра. Аля соскользнула на пол и поправила платье, наигранно тщательно расправляя складки.
Потом помахала пальчиками и, стараясь не перейти на бег, а идти «плавной, летящей» походкой, устремилась прочь из кухни.
ГЛАВА 9
Никита аккуратно воткнул нож в пирог и отрезал себе приличный кусок.
Осмотрел с каждой стороны и, хмыкнув, отправил в рот.
Черт, и правда вкусный.
А главное, настоящий! То есть домашний.
В чем в чем, а в домашней кухне он разбирался. Даже умел печь аналогичный пирог! Поэтому по достоинству оценил. Сам Никита иногда добавлял в топпинг сыр гонгонзолу. Совсем немного, два уголка, не больше. Ему нравилось. Парням – тоже.
Света его выпечку никогда не жаловала. То фигуру блюла, то еще что-то. Потом, когда они оба находились в яме, изнывая от удушливой жары, укусов мошкары и прочей дезориентирующей мозг хрени, призналась, что делала все замечания из вредности, потому что у самой никогда ничего не получалось. Даже блины. Хотя он и учил ее…
Хотел как лучше. А получилось… как всегда.
Непонимание, невысказанные обиды. Измена.
И дальше треш, превративший их жизни в кошмар.