Он ушёл в комнату, оставив свои безуспешные попытки меня расшевелить. А когда стрелки часов показали почти час ночи, девочки спустились со второго этажа «вооружённые» зубными пастами, по одной в каждой руке.

– Тетя Настя, ключи у тебя? – громким шёпотом спросила Злата.

– Никто не закрылся на ночь. Здесь шесть комнат. Каждая берет по одной, но в ту, что последняя не заходите, а то встретитесь с настоящим гризли.

Девочки захихикали, прикрывая ладошками рты и точно понимая о ком я, но потом взяли себя в руки и кивнули.

– Настя, а ты уже разукрасила папу? Можно посмотреть?

– Нет, с ним я разберусь чуть позже. Я очень боялась его разбудить, - подмигнула я Кате. – А теперь давайте за дело и старайтесь не шуметь, если не хотите попасться с поличным.

Девочки еще раз хихикнули и двинулись в сторону комнат на носочках. Всё действо заняло не больше пары минут, и они выходили в коридор очень довольными и почти с пустыми тюбиками. Невероятное везение, что никто из мальчишек не стал на ночь смотреть фильм или не решил поиграть в игру на мобильном телефоне.

Уже уходя, на последней ступеньке Катя повернулась и подмигнула мне, напоминая, что и мне пора взять себя в руки и действовать. Я с грустью бросила взгляд на недовязанную шапку и почти что смалодушничала, сделав короткий шаг в сторону кухни-столовой.

Нет, так нельзя. Диму следовало проучить и испачкать, чтобы больше и думать не думал о шутках надо мной.

Я взяла в руки полный тюбик зубной пасты, заранее припрятанный в дальнем углу ящика со столовыми приборами, и тихо двинулась в сторону нашей комнаты. Уже внутри меня охватила паника, но я собралась и подошла к мирно спящему отцу Кати и Ники.

Он выглядел расслабленным. Одна рука была спрятана под подушкой, вторая лежала поверх одеяла, никаких морщинок между бровей, глаза закрыты, грудь спокойно поднимается и опускается при каждом вздохе. Губы… плотно сомкнуты.

По позвоночнику пробежали мурашки, и я была бы самой ужасной лгуньей в мире, если бы сказала, что прямо сейчас не хотела прикоснуться к нему. Хотя бы кончиками пальцев. Инстинктивно ладонь сжалась в кулак, напоминая, что у меня вообще-то есть цель, и как раз этим и следовало заняться прямо сейчас.

Я быстро открутила крышку зубной пасты, сунула ее в карман своих спортивных штанов, наклонилась и приготовилась выводить усы прямо под носом у своей единственной «жертвы», когда глаза Димы неожиданно открылись, а губы растянулись в хитрой ухмылке.

– Попалась!

За окном с края крыши упал ворох снега, шумно приземляясь на вымощенную камнем тропинку, расчищенную работниками базы и посыпанную песком, чтобы избежать наледи и переломов.

На стене шумно тикали часы. Кто-то из мальчиков проснулся и недовольно забурчал, обнаружив, что его лицо измазано в зубной пасте. Девочки хихикали, не в силах скрыть свои эмоции и веселье.

Но все это происходило где-то вдалеке. На периферии моего внимания, которое было полностью сосредоточено на другом. На мужчине, который не просто поймал меня за хулиганством, но еще и собирался наказать. Кажется.

Рука Димы плотно сжимала кисть, а мои пальцы по инерции сомкнулись на тюбике с пастой. Та медленно и тягуче ложилась на его идеально белую футболку, но он тоже не обратил на это никакого внимания.

– Я…

Дима не дал мне закончить то, что я хотела сказать. Я даже не была уверена в том, хотела ли что-то сказать на самом деле.

Он отвел руку и разжал мои пальцы и вытащил несчастный и полупустой тюбик пасты, а меня затрясло.

Глупое чувство, которое поднимается из глубины, откуда-то из самого нутра, когда ты смотришь на человека и понимаешь, что как-то совсем незаметно, нечаянно влюбилась. А ему даже делать ничего не пришлось.

– Не плачь. Это всего лишь футболка.

– Я не плачу, - ответила быстро, словно обиженный ребенок, чувствуя, как первая соленая капля коснулась губ.

Вот же.

Дима присел на своей кровати и потянул меня на себя, снимая с волос резинку и погружаясь в них перепачканными пальцами. Губами он прикоснулся к моему лбу, а потом положил подбородок прямо на темечко. Мои руки самым естественным образом сомкнулись вокруг него, а одной щекой я оказалась прижата к крепкому мужскому плечу.

Мне понравилось.