Все что происходило можно было назвать одним словом. Ирония.

Один раз в год, когда она все же встречалась с, можно уже сказать бывшими, подругами, после определенного бокала вина или коктейля непременно вспоминались школьные влюбленности и университетские романы. Под конец перебирания этих воспоминаний с видом знатока кто-нибудь всегда изрекал свою накопленную мудрость. Одни говорили, что в этом возрасте уже надо думать не о чувствах, а о более приземленном и материальном. Как правило, это были те, кто строили карьеру, зарабатывая признание, сплетая клубок из нужных связей или заколачивая бабки. Кто-то ухмылялся и говорил о том, что любить хорошо, особенно себя. Поэтому они любили себя и выбирали мужчин, которые разделяли данные взгляды и тоже любили...их. Упрямый романтик внутри Ани не признавал таких снобизма и лицемерия, а его союзник бунтарь кричал, что она еще всем докажет, что это не так и все сдохнут от зависти. Но пока все шансы сдохнуть были у нее. В одиночестве. И без денег. Не имея особого признания. И конкретно сегодня.

Вытащив из ящика прикроватной тумбочки свою любимую игрушку в постели - тонометр, Анна уже в четвертый раз измеряла давление. Низкие цифры никак не хотели увеличиваться ни после контрастного душа, ни после кофе, ни крепкого сладкого чая... Голова плыла и туго соображала, нагнуться или резко сменить положение тела было ого-го как рискованно, перманентно тошнило, а слабость приглашала провести день в горизонтальном положении.

Но буквально через полчаса после сообщения от мамы, пришло от Виктора. Там сообщалось, что он будет ждать ее у центрального фонтана на площади в 14 часов.

Куда они пойдут и что будут делать, сообщить он отказался. Бурча недовольно себе под нос, Анна стала неторопясь собираться. Погода вроде была сухая и день достаточно теплым, поэтому она решила дать еще один шанс своему любимому платью-водолазке и красной помаде по цвету один в один совпадающему с ее беретом. Французская коса, очки в толстой черной оправе, грубоватые ботинки на тоской подошве с внушительным протектором, пальто (хотя уже хотелось бы надеть тренч). От запахов сегодня мутило, поэтому задумчиво перебрав флаконы на комоде в прихожей, она остановила выбор на L'Eau d'Hiver Frederic Malle. Ненавязчивый аромат, сидящий так близко к коже, что заменял собой ее запах. Нежный. Интимный. Чистый и комфортный. Наносишь и ощущаешь себя только после душа, в махровом халатике и мягких пушистых носочках, намазанная кремушком. Расслабончик. Никаких грязных мускусных животных нот, никакой флиртующей удушливой ванили, или приторно-сладкого и липкого запаха разврата.

Этот парфюм ей подарил два года Филипп. Она вспоминала его с нежностью. Музыкант. Густые блестящие кудри до плеч. Прекрасные синие глаза. Резной профиль. Бархатный голос и улыбка... такая заразительная, искренняя и светлая. Они познакомились ,когда их группа приезжала к ним в город, и провели вместе прекрасных шестнадцать дней. Она была на всех репетициях и с обожанием смотрела как Фил обнимал гитару, тонкими длинными пальцами перебирал струны. Это даже сложно назвать романом... Он называл ее музой и сказал, что она похожа на теплую нежную весну, поэтому ему напомнил этот аромат ее, и он его купил в подарок.

До назначенного места добираться было недалеко, но все же Аня решила не рисковать, и взяла такси, хотя жаба душила за эту ненужную трату, благо обошлась поездка дешево.

Голубая шапочка с помпончиком были снова в добром здравии, куртка тоже не имела следов душа посреди улицы, а Виктор улыбался широко и добродушно.

– Я знаю, что принято дарить девушкам цветы на свидании, а я без букета. Но цветы будут... правда, немного не так, как обязывают правила.

И цветы, действительно, были...

Нет. Он серьезно? Свидание в ботаническом саду?

Нельзя было не признать, что все же удивить ее у него получилось. Оценить в каком плане - хорошо или плохо - она, правда, пока не могла. Обычно приглашают в ресторан, в театр, на концерт, в кино в конце-концов, или боулинг. Но... ботанический сад, это что-то новенькое. Буквально через десять минут, Анна могла смело сказать, что это был лучший букет, что ей дарили. Она даже не понимала, насколько давили эти серые панельки, серые мостовые и серый асфальт, серые лужи и талый грязный снег, лысые деревья и кусты, сейчас похожие на разлохмаченный веник, серое хмурое небо. Цветные фасады зданий, яркие рекламные баннеры, вывески и плакаты, пестрые куртки и шапки прохожих. Все не то. Оно только подчеркивало серость. И это чувствовалось очень явно здесь. Жизнь в буйстве красок не заменить пластиком. Переходя из зала в зал, Аня впитывала жадно запахи листвы и цветов, глазами пыталась вобрать как можно больше, чтобы излечить те усталость и уныние, что лишили сил.

Но все было не так просто. Именно в этот день впускали посетителей в комнату с живыми бабочками. Первыми эмоциями были страх и брезгливость. Как не крути, это насекомые. И ими будет кишеть помещение. Но стоило увидеть это, и глаза загорелись, и иногда даже вырывались какие-то попискивания от восторга. Хрупкие красавицы поражали. Одни размером, другие формой крыльев, третьи окрасом, а четвертые своей способностью к маскировке. Бабочки были повсюду. На стенах, на потолке, на растениях. Они перелетали с места на места по ведомым только им делам, или праздно порхали без цели. Иные заинтересованные гостями присаживались познакомиться. Вот и легко взмахивая своими крылышками крупная бабочка приземлилась на плечо Анны. Чувства отвращения и обожания сплелись в клубок. С одной стороны - было видно волосатое брюшко, кучу тоненьких кривых лапок и шевелящиеся усики, с другой, завораживал потрясающий окрас крыльев и осознание насколько на самом деле они беззащитные и доверчивые.

– Ее, наверное, привлекли твои духи.

Виктор решил делему чувств, подставив палец и сняв насекомое, позволив рассматривать его вблизи, но с учетом личных границ.

– Ты посмотри какой глубокий и переливающийся синий цвет. Я в жизни таких оттенков не встречала.
– Аня скорее выдохнула, чем сказала.

Краем глаза она увидела, что Виктор смотрит совсем не на бабочку, а на нее. Смотрит так задумчиво... и улыбается самыми уголками губ.

И только сейчас в голове промелькнула мысль, что за те несколько часов, что она провела с ним, она ни разу не пыталась быть кем-то другим, не прятала своих эмоций и страхов, не старалась кого-то впечатлить, соответствовать кому-то и держать марку. Она просто была собой и получала от этого удовольствие и заряд энергии. Как будто севший аккумулятор жадно поглощал ток, пока никто не видит. Но ее видели. И это не смущало ни ее, ни его. Это было странно...