Шрифт:
– Если бы ты целовался с мужиком, это было бы не менее странно, чем то, что к тебе утром приходит женщина, открыв дверь своим комплектом ключей и прямиком в спальню.
– Угу, вот этим.
Он извлек из кармана связку ключей и позвенел ими в воздухе. Брелок в виде ананасика тускло поблескивал стразами.
– Я их забрал.
– А я выставила мужика.
– Я не целовался с Мирой.
– А у Влада не было ключей от моей квартиры.
– Ты мне объяснишь, что происходит?
– Зачем?
– Наверно, потому что мы в отношениях, и у нас явно есть какие-то проблемы.
– Я не уверена, что это отношения.
Все тело будто тыкали иглами внутри и снаружи. Бросало то в жар, то в холод. В ушах начинало звенеть.
– То есть для тебя это все не серьезно?
Виктор перестал улыбаться.
– Пуф-ф-ф,..
– Аня потерла лоб, чувствуя, как голова начинает гудеть от напряжения.
– Это не может быть серьезным, если ты начал новые отношения, не закончив старые. Я вообще не уверена, что там закончилось.
– Закончилось.
Пришло время горького смешка от Ани.
– Ты как ее увидел, напрочь забыл обо мне. Будто меня и нет. Будто в эту квартиру вернулась хозяйка, а я лишь девка на ночь. И... я слышала ваш разговор!
– Все не так...
– ВСЕ ТАК!
Она сорвалась на крик... Рваное дыхание жгло грудь. Слезы резанули по глазам, но она сдержала себя в руках и не заплакала.
– Анют, я все это могу объяснить и попросить прощения, если где-то был неправ и тебя что-то задело... Но, черт возьми, свидетелем чего я был сейчас? Что вчера он делал у твоей квартиры? Это ты мне про незаконченные отношения говоришь?
– Это мой бывший, - слеза все же сорвалась с ресниц, стремительно пробежав по щеке и капнув на толстовку.
– Он купил квартиру по соседству и... Короче, все сложно.
– Он хочет тебя вернуть?
– Скорее помучить. У него невеста. Они поженятся вот-вот.
– Ты его любишь?
Почему так больно?
Она не всхлипывала, не теряла дыхания, только слезы, словно набирающий силу дождь, все быстрее и быстрее катились по лицу.
– Любила.
Виктор молчал. Он мрачно смотрел куда-то мимо Анны.
– Мира тоже как чертов бумеранг. Но у меня все давно перегорело, поэтому я готов двигаться дальше.
Загремевшые басы заставили их обоих вздрогнуть.
– Это он?
– Да...
– И звонил вчера, когда мы были тут, он?
– Угу...
– Как давно он переехал?
Его образ плыл в затопивших зрение слезах, она проморгалась, чтобы четче увидеть его, но и так было понятно к чему он ведет.
– Вить,.. Это не так. Просто совпало... Я узнала, когда мы с тобой уже познакомились.
– И решила это знакомство использовать по полной. Да?
Аня смотрела на него и чувствовала, как все сильнее и сильнее сжимается сердце. Казалось вот-вот и оно повторит трюк рождения сверхновой звезды: сожмется до максимума и взорвется.
В голове проносились все ее мысли о нем и их отношениях с момента их знакомства до этой самой минуты. Она не могла сказать, что не использовала его и была с ним честной до конца. Поэтому лишь приоткрыла губы, желая что-то сказать, но не знала что, и поэтому лишь как рыба беззвучно хватала ими воздух.
Его печальный разочарованный взгляд был тяжелее, чем громкие, полные оскорблений крики Влада.
Пропади все пропадом!
Он ушел. Реально ушел. Тихо закрыв за собой дверь. Без скандалов, ругани, выяснения отношений и "предъяв". Анна осталась в квартире, где грохотал дип-хаус, доносящийся в основном гудящими басами.
Чертов Влад. Он как тот самый айсберг на пути Титаника. Весь такой ослепительный и мощный. Со скрытой по большей части фатальностью. Пройди ты рядом, могла бы поверхностно насладиться его присутствием, но он пошел тараном на ее жизнь. И сейчас очень старался ее уничтожить. Потопить со всей эпичностью.
В этот раз у нее не было злости, не было желания крушить. Внутри было полное опустошение и признание своей капитуляции. Она просто достала из кладовки коробки и, роняя молча слезы, начала собирать вещи.
Ее любимая квартирка, ее укромный уголок. Магия этого места была уничтожена. Это соседство было проклятьем. Заставить его съехать она не могла. И знала, что эта вся показуха предназначалась ей. Даже неудобно перед соседями…
Съехать. Продать квартиру. Начать новую жизнь. Куда съехать? На первое время к матери. Потерпит ее жужжание, ничего иного не остается...