Шрифт:
Когда часы показывали полночь, разнеженно кутаясь в крепкие объятья , ощущая как ее волосы цепляются за его щетину, Анна сонно пробормотала:
– Впусти его...
Жалобное мяуканье звучало так драматично в ночной тишине, что она не могла оставить в одиночестве страдать несчастного кота.
Утро застало их, заглянув в тонкую щелку между плотными шторами. Аня в объятьях Виктора, а с другой стороны от нее вытянулся пригревшийся пушистым боком кот.
В эту идиллию вписался бы поход в туалет и крепкий утренний кофе прямо в постель, но вместо этого послышалось, как открылись входные двери.
Почему так больно?
Погруженную в дремоту квартиру прошивал ровной строчкой звук каблуков. Встрепенувшись, Аня толкнула в бок спящего мужчину:
– Вить...
Геральд поднял голову и навострил уши.
Виктор поднял голову от подушки и сонно непонимающе оглянулся ровно в тот момент, когда распахнулась дверь спальни.
Длинноногая блондинка застыла в дверном проеме. Ее немигающий взгляд был направлен на кровать.
– Мира? Какого черта?
Голос Виктора хриплый со сна звучал растеряно. А Аня все что могла - прижать покрепче к груди одеяло и смотреть на ворвавшуюся в комнату незнакомку.
Короткое платье сидело ровно по точеной фигуре с пышной грудью и тонкой талией, открывая стройные ноги без тени целлюлита на бедрах. Пышные ресницы, идеальный завиток. Волосы блестят словно по ним прошлись полиролью. Пухлые чувственные губы под слоем матовой нюдовой помады, явно являлись заслугой косметолога, как и безукоризненные брови.
В глазах Миры полыхала злоба, а лицо исказила гримаса отвращения. Ее наманикюренный пальчик с умопомрачительной длинной ногтя нервно постукивал по косяку, на который она так по хозяйски оперлась.
– Вот оно как... Ты этим был так занят, что не отвечал?
Непонимающе Аня повернулась к Виктору. Сердце заухало. В голове закрутились мысли, от которых внутри начало все рвать на лоскуты.
Он обманывал меня? Играл со мной?
– Так. Выйди отсюда. Какого черта ты врываешься в мою спальню? Да и вообще в мою квартиру?
Взлохмаченный Виктор как будто забыл об Ане. Он сидел на кровати, не думая о том, насколько его прикрывает одеяло, и смотрел только на разгневанную блондинку.
Неприятная дрожь побежала по телу волна за волной.
– Выйди, я сказал!
От того, как он рявкнул, Аня вздрогнула.
– Прости...
Уловив это движение боковым зрением, он будто вспомнил, что в его постели еще кто-то есть.
– Пфф!
– незнакомка вздорно вскинула подбородок, развернулась и цокая каблуками прошла вглубь квартиры, так и оставив дверь открытой.
– Я сейчас, - коснувшись руки Ани, мужчина вскочил с кровати, натянул шорты, схватил футболку и вышел, притворив за собой дверь.
От ощущения эйфории не осталось и следа. Все, что представлялось о Викторе и их отношениях стало рушится как карточный домик. Кем бы не была эта блондинка, то, как Виктор сейчас себя вел, было подобно отрезвляющей пощечине. Она была не на переднем плане этой пьесы, а лишь на декорациях. Нет-нет-нет. Это был не тот случай, когда она как влюбленная болонка готова сидеть у ног лишь бы ее погладили. Выбравшись из-под одеяла, она нашла сложенные на пуфике свои вещи, в которых приехала вчера сюда. Быстро натянула их. Нашла свою сумку, одежду, в которой ходила здесь вечером. Все сунула в сумку. Геральд наблюдал за ее перемещениями по комнате, надув свои суровые щеки.
– Прости малыш. Похоже, нам пора расстаться. Ты изменил мое мнение о котах.
Остановившись на минутку, она погладила гигантскую кошачью голову, получив в ответ гортанное мурлыканье.
– Что это за стремная баба? Ты теперь стал ценитель рыхлых жоп? И престарелых нерях?
Как же противно... Словно облили помоями. Нет, она уже слышала что-то в этом роде от холеных цац, которые визжали оскорбления из-за ревности или зависти. Но это был совсем не такой случай.
Стараясь не шуметь, она заскользнула в ванную, забрала там свои вещи, освободила мочевой пузырь, который настойчиво напоминал о себе уже достаточно давно, и слушала доносящиеся крики.
– Да, знаешь, хватит с меня таких вот пустых красивых флакончиков. Ведь у тебя только тюнинг на уме и бабки для него.
Сердце заходилось в болезненных частых ударах. Кончики пальцев знакомо покалывало, а в горле встал ком.
Какое унижение...
Она сбегала из его квартиры, стараясь не шуметь. Она не хотела привлечь к себе внимания, чтобы не узнать - решит он ее остановить или нет. Да и оставаться там она точно не хотела, чтобы слушать про свои возраст, морщины, отечное с утра лицо без грамма косметики, лишние сантиметры и граммы в разных местах, дряблость, бледность и т.д.