Шрифт:
Дик быстро разулся, обнял грифона, прижал ноги к золотому крупу и крикнул:
– Кхай! Пошел!
Грифон рванул вверх, и Дик еле удержался на нем. Но мучиться пришлось недолго. То ли грифон не хотел уронить всадника, то ли ему было больно от вцепившихся в перья пальцев, но он быстро принял горизонтальное положение.
Дик выпустил мокрые перья и огляделся.
Вон там – пещера. Выше по ручью встревоженный Райсул машет капитану рукой – увидел Бенца на неоседланном грифоне и понял, что стряслась беда.
Левее – березняк, туда ушла Фантарина.
Но там ее нет.
По приказу всадника грифон снизился, и Дик с горечью увидел на мокрой траве платок Фантарины. Упал с плеч, когда... когда ее...
Дик яростным «кхай!» поднял грифона выше.
Да что за зеленая каша внизу? Разве разглядишь человека? Только островками торчат из ветвей вершины утесов.
А вон там – прогалина! И по ней идут люди!
Бенц дернул узду, резко поворачивая грифона. Раскат сердитым клекотом ответил на хамство всадника, но повернул мягко, плавно. Грифон понимал, что на его скользкой спине сидит человек, полный гнева.
Круг над прогалиной... Четверо мужчин и Фантарина. Мужчины заметили грифона, задрали головы, галдят.
Один из них вскинул короткий лук. Не достанет на такой высоте...
Достал, сволочь!
Тонкая стрелка – такой мелкую дичь бить! – клюнула грифона в круп, рядом с ногой Дика. Раскат мяукнул от боли.
Выругавшись черной бранью, Бенц повел грифона вниз. Он без оружия, но грифон – могучий боец, да и он, Дик, в стороне стоять не будет. Уж как-нибудь...
Из ветвей грохнул выстрел. Дик рванул узду, поднимая Раската на высоту. Грифон, прирожденный боец, подчинился неохотно, он хотел драки. Но Дик удержал его в небе. Если у этих четверых есть сообщник (или сообщники!) с пистолетом, что мешает им пристрелить грифона из укрытия?
Нужно вернуться в пещеру, взять оружие. Есть шпага, есть пистолет – спасибо Шераддину, подарил в дорогу. Надеть на грифона седло, позвать Райсула с его саблей...
У пещеры Раскат пошел на посадку... нет, рухнул, грохнулся, попытался встать – и растянулся ничком, взрывая орлиными когтями грязь. Дик, кубарем слетевший с его спины, поднялся на ноги, с отчаянием понимая: у Раската отказали задние лапы.
* * *
– Лучше бы эта стрела угодила мне в ногу! – горько сказал Дик, пучком ивовых прутьев растирая мокрую шкуру цвета светлой меди.
– Конечно, лучше, – согласился Райсул. – На человека яд действует слабее...
Халфатиец поднял голову грифона, бессильно лежавшего в воде, вгляделся в глаза.
Только что мужчины вдвоем затащили Раската в ручей и принялись растирать лапы наломанными ветками, потому что Райсул сказал: «Одно спасение – проточная вода».
– Жить будет? – с тревогой спросил Дик.
– Не знаю. Продолжай растирать. – Райсул выбрался на берег и обулся. – Если поможет, он к ночи встанет на ноги. Если не поможет, умрет. А я дойду до той прогалины и по следам посмотрю, куда повели нашу женщину.
– Погоди, я с тобой! – воскликнул Дик. И, чувствуя себя предателем, добавил: – Человек важнее грифона.
– Нет! Грифон важнее десятка баб! – не хуже Раската проклекотал Райсул.
– Тогда ты с ним оставайся, лечи. Ты же в грифонах разбираешься А я пойду.
– Я бы остался. Но это твой грифон. Сейчас позволяет с собой возиться, потому что ему плохо. Очнется – мне голову отхватит. Он клювом может перекусить кость.
– Но как же ты... один...
– Я только пройдусь по следам, меня учили. Найду логово и вернусь за тобой.
– Точно? Сам ни в какую заварушку не влезешь?
– Не влезу, – с ясным, чистым взором ответил Райсул. – Какая заварушка, зачем заварушка? Разве я безумец?
5
В токе враждующей крови
над котловиной лесною
нож альбасетской работы
засеребрился блесною.
(Ф. Г. Лорка)
Фантарина, женщина тертая и много повидавшая, знала: если попала в свору мерзавцев и не хочешь стать их общей забавой, выбери из них самого сильного – и пусть он тебя защищает. Или самого главного.
Самым главным и сильным мерзавцем в этой своре был красномордый, длиннорукий великан, сидевший на бревне у костра и уплетавший недожаренный кус козлятины. Он перемазал красным соком губы, щеки и руки. Время от времени он вытирал жирные пальцы о полу парчового халата, какой и вельможе не стыдно было бы надеть.
Козлобородый старикашка, обращаясь к красномордому, назвал его Мемедом. Фантарина сразу вспомнила рассказ Райсула: Мемед Коршун!
Фантарина чинно стояла рядом с главарем. Не визжала, не пыталась бежать, не рыдала – а зачем? Неужели разбойники не видели женских слез? Да и глаза покраснеют. нос распухнет...