Впрочем, что за дело Шварцвельду до Альбина? А богиня Антара и вовсе выше человеческих помыслов и затей. Его, Клодиуса, дело – разместить гостью со свитой поудобнее.

Ее приезд – большая радость. Сейчас паломничество хранится в тайне, но со временем оно прогремит на весь мир. Может быть, оно послужит возрождению обители Антары Лесной…

– Проследи, чтобы барышню устроили в лучшей комнате гостевого дома. В той, где недавно сложили камин. Высели оттуда Альбертиса Книжника.

– Он уже перебрался в домик возле кузницы. Со всеми своими рукописями.

Оба жреца усмехнулись.

Когда обитель полна паломников, всем едва хватает крыши над головой. Но если гостей нет – почему бы не занять в каменном гостевом доме самые уютные комнаты? А если появляются знатные гости, хозяевам вновь приходится устраиваться поскромнее.

– Не забудь, что сумасшедшая девочка должна жить подальше от знатной гостьи, – напомнил Клодиус. – Незачем тревожить приезжих, да и бедняжке спокойнее будет.

Младший жрец молча поклонился.

Клодиус почувствовал: что-то больно царапнуло душу.

Правильно ли он поступил, когда поверил… согласился поверить тому иллийцу?

Конечно, рассказ о девушке, потерявшей рассудок, прозвучал убедительно. И деньги ее родич предложил немалые – за то, чтобы несчастное дитя пожило полгода в обители под присмотром пожилой родственницы.

Но смущало что-то волчье в глазах иллийца. И приводил в смятение пронзительный голос девушки, молящей о защите. Конечно, она несла какой-то вздор о побеге из дома и летучих кораблях…

Нет, все же Клодиус избрал верное решение. Полгода жизни в обители, несомненно, пойдут девочке на пользу. А на деньги, полученные от иллийца, можно прикупить зерна. Запасов в обители маловато…

Аугустус, догадываясь о нелегких раздумьях главы обители, сказал:

– Завтра моление четырем стихиям. Будет ли дозволено безумной девушке войти в храм? Или прислать жрицу, чтобы помолилась вместе с бедняжкой в ее комнате?

– Нет. Девушка приехала сюда, чтобы Антара ее излечила. А мы не допустим ее в храм?

– Но там же будет знатная паломница! А если больная в ее присутствии поднимет шум?

Клодиус на миг задумался.

– Передай иллийцам, чтобы они стояли ближе к выходу. Все вместе. Если их подопечная поведет себя недостойно – пусть сразу ее уведут… А теперь о трудах в честь богини. Со слугами понятно, а вот дамы… Сколько с госпожой служанок?

– Только одна. И служанка уже сказала, что они с госпожой вышьют для храма небольшое покрывало на верхнюю ступень алтаря. Все необходимое у них с собой.

– Это хорошо, но нужна и прилюдная работа. Перед вечерним служением дашь дамам по венику, пусть крыльцо перед храмом обметут. А вельможи с ночным караулом походят.

Аугустус вновь поклонился. На этот раз он прятал довольный взгляд.

Конечно, он всегда был приветлив к паломникам, как и предписывал устав обители. И все же ему, крестьянскому сыну, доставляло удовольствие посылать на работу богатых и знатных господ.

– Да, – вспомнил он, – там пришла еще небольшая компания…

– Пусть ими займется Йуханна.

Обычно люди Антары с интересом встречали каждого паломника и с удовольствием сплетничали о нем. Но суета, вскипевшая вокруг альбинской госпожи и ее свиты, заняла все силы и время служителей.

А потому четверо путников, три человека и илв, вошедшие в главные ворота, не привлекли особого внимания. Многие даже приняли их за спутников эрлеты.

Но не старая Йуханна, которой пришлось беседовать с новыми гостями.

– Плотник? – радостно охнула женщина. – Ну, богиня привела! На южной сторожевой башне подгнили ступени. И перила наверху, на смотровой площадке. Вот только не знаю, может ли илв служить Антаре.

– А у вас никогда не было паломников-илвов? – поинтересовался Бенц.

– Приходили иногда со своими хозяевами. Но не помню, чтобы кто-то из них служил богине трудами… Пусть отдохнет с дороги, а завтра вместе с этим здоровяком, – кивнула Йуханна на боцмана, – займется сторожевой башней. И другая работа плотнику найдется. Мой-то Фомас давно мается, работать не может. Ломота у него в спине.

В голосе женщины прозвучали мягкие, нежные нотки.

Маркус Тамиш, до сих пор стоявший молча, вмешался в разговор:

– Добрая женщина, дозволь спросить, не сочти за обиду… Ты здесь родилась или со стороны замуж взята?

Йуханна растерялась. До сих пор ни один паломник не интересовался ее скромной персоной.

– Я… нет, я сюда паломницей пришла. – Старуха справилась с замешательством и продолжила спокойно: – Я и в молодости красавицей не была, вот и пришла просить Антару о женихе. Богиня меня услышала. Фомас меня приметил и замуж позвал.