Шрифт:
А вон тот дом – бревенчатый, двухэтажный – и есть клетка, где держат птичку с «Миранды». И он, Дик, туда непременно наведается. Там тоже надо крышу почистить.
– Эй, добрые люди! Мне на крышу влезть надо, снег сбросить. Я к стене лестницу приставлю, так вы уж не пугайтесь!
Дик не опасался, что Зиберто диль Каракелли его узнает. Легкий потрепанный тулуп, валенки, войлочная шляпа с отвислыми полями… Всю эту рухлядь Бенцу одолжила старая Йуханна – «чтоб справную одежку зря не трепать». И если сеор Зиберто, подбираясь к Лите, видел в лицо капитана «Миранды», вряд ли сейчас он об этом вспомнит при виде парня, без спросу вошедшего в дом и остановленного охранниками.
Но на всякий случай Дик перешел на простонародный говорок:
– А за руки меня нечего хватать, девок своих хватайте! Здесь, между прочим, не ваши дворцы-раздворцы. Здесь владения Антары, а она свар не любит.
Сеор Зиберто подал знак. Двое наемников неохотно выпустили Дика из лапищ и отступили в сторону.
– Ты, добрый человек, не шуми…
Обычное в обители обращение в устах Каракелли прозвучало как издевательство.
– Ты и так напугал наших дам, – продолжал иллиец. – Вломился, шуметь начал…
– Так ради Антары Кормилицы стараюсь!
– Лестницу мог бы и с другой стороны дома поставить. Там, где нет окон.
– Там земля неровная. А хоть бы и поставить лестницу без спроса да по крыше начать топать… я бы ваших дам еще хуже напугал!
Наверху визгливо скрипнула дверь. Дик обернулся на звук.
Дверь на лестницу была открыта. Опираясь на перила, вниз глядела коренастая плосколицая женщина. Должно быть, выглянула на шум. А за ее плечом…
Дик поспешно перевел взгляд на сеора Зиберто. Незачем пялиться на невысокую фигурку, что встала в дверном проеме.
– Ступай прочь, – приказал Каракелли. – Снег с крыши сбросят мои люди.
– Вот еще! – громко возмутился Дик. – Я тружусь по обету! Мне, может, завтра отсюда уходить, так надо успеть работу справить, какая велена! А вы будете исполнять, что жрецы прикажут, и нечего перехватывать у других труды во благо Антары!
Наверху снова завизжала дверь. Дик не обернулся. Конечно, та баба спохватилась и загоняет пленницу в комнату.
Но ведь Лита слышала эти слова! Слышала, да?..
А сеор Зиберто махнул рукой и приказал охранникам:
– Пусть этот… этот добрый человек сбросит снег с крыши. А вы за ним приглядите.
Двигаясь покорно, словно марионетка в руках кукольника, Лита дала сеоре Модесте увести себя в комнату. Пленнице все труднее было сохранять на лице маску тупого, безнадежного отчаяния.
Капитан сказал: «Мне, может, завтра отсюда уходить…» Значит, этой ночью или завтра утром братья-небоходы выручат из плена свою сестренку!
А уж она будет ждать этой минуты. И если понадобится шарахнуть сеору Модесту по голове – она, Лита, шарахнет! Вот этим кувшином с водой!
4
Просторная трапезная была почти пуста: небоходы собрались на обед, когда большинство паломников уже расходились по своим послеобеденным делам.
– Многие здесь не едят, – объяснил Отец, поставив перед друзьями миски с кашей и положив резную доску с ломтями ржаного хлеба. – Из свиты эрлеты только слуги лопали в трапезной, а для дам и вельмож еду доставляли прямо в покои. И Зиберто диль Каракелли прислал одного из подручных, тот забрал хлеб и кашу для своих. А я-то надеялся, что Лита сюда придет. Хоть бы предупредил ее насчет сегодняшней ночи.
– Я предупредил, – гордо сообщил Дик. Кратко рассказал о своем визите к Зиберто диль Каракелли и навалился на кашу.
– Уже лучше, – кивнул погонщик. – А я приглядел, где можно взять для девочки лыжи, валенки и тулуп. Только не забыть на место всего этого добра положить деньги.
– Положим, – кивнул капитан. – Не хватало нам красть у богини!
Бенц огляделся, словно ожидая, что Антара сейчас явится дерзким «паломникам».
Трапезная, кстати, выглядела не хуже иного храма. Каменная, просторная, с высоким потолком на крепких балках. Стены были покрыты росписью: груды яблок, горы орехов, лукошки с грибами, снопы пшеницы и прочие дары земные. Дик подумал, что обитель наверняка не платила художникам, те радовали Антару своими трудами.
Бенц с удовольствием вспомнил свою утреннюю работу.
«Надо вечером напроситься дрова пилить. Пусть не гневается богиня на нас, бродяг».
– А я поболтал с парнями, которые бродят по ночам караулом, – вступил в беседу боцман. – Ходят по двое, по трое. До полуночи будут делать обход приезжие дворяне – ну, им же надо послужить богине! Их будут ставить в паре с местными, которые знают каждый закоулок. А после полуночного колокола паломники уйдут дрыхнуть, караул будут нести только люди Антары.