Шрифт:
– Хорошо вышло, тихо, – сказал капитан. – Сейчас уйдем, до утра не хватятся, шуму не будет.
– Шум будет, – спокойно сказал Филин. – Дом горит.
– То есть как? – не понял Бенц.
– Изнутри горит, – уточнил илв. – Запах и треск.
Небоходы тревожно переглянулись. Лита замерла с одной рукой в рукаве тулупа.
– Кто-нибудь свечу опрокинул… – негромко начал Хаанс.
– …с сонных глаз, – горько закончил Отец. – Сгорят во сне, а грех на мне будет.
– Ну-ка, боцман, высади дверь, – приказал Дик.
Боцман приложился плечом к двери. Но дома в обители строили на редкость крепко.
– Уходим? – неуверенно спросил Хаанс.
Лита рывком надела тулуп на плечи.
Сейчас они уйдут. А Каракелли сгорят заживо.
Эти нелепые люди, мечтавшие, что их потомство будет править миром.
Да, они втянули Литу в беду. Но такая ужасная смерть…
Сеорета диль Фьорро метнулась к дереву, схватила колотушку и принялась отчаянно бить в гонг.
Что-что, а подниматься по тревоге обитель умела!
Вроде бы только что вокруг была безлюдная и безмолвная ночь – а вот уже кишит человеческий муравейник, да все бодрые, словно не спали только что. Разве что тулупы наспех наброшены да подпоясаны кое-как…
– Ставни ломайте! Вытаскивайте людей!
– Ветер на конюшню! Перекинет искры на крышу!
– Лошадей выводите!
Составилась цепочка с ведрами.
На доме уже загорелась крыша, но смельчаки, забравшись в окна, вытащили сонных наемников и их командира. Илв Филин, вскарабкавшись по стене, выволок наружу Модесту диль Каракелли и бросил на растянутое внизу одеяло.
По сугробам плясали багровые отсветы огня. Ржали испуганные кони, которых вывели из конюшни.
– Пора уходить, – негромко сказал капитан Бенц. – Тут и без нас управятся.
И тут над толпой пронесся крик:
– Это сумасшедшая подожгла!
– А сама где?
– Сгорела!
– Какое там сгорела! Вот же она! Держи ее, люди добрые!
Люди Антары привыкли действовать слаженно. Услышали что-то вроде приказа – и окружили испуганную Литу.
Но и команда «Миранды» – не стая воробьев. Первый, кто положил девушке руку на плечо, полетел кубарем по снегу от тяжелого боцманского кулака.
И началась лихая потасовка!
Охранники похватались за длинные ножи – и нарвались на Бенца. Да, он клялся не обнажать шпагу в обители, но она и в ножнах – неплохое оружие. Капитан лупил по рукам, сжимающим ножи, обезоруживал, держал на расстоянии.
Бородатый здоровяк, подобравшись сзади, поймал Дика в захват, зажал локтем горло.
Лита в отчаянии дернула колотушку от гонга, сорвала ее с веревки и врезала бородачу по голове. Крепко врезала! Не будь на мужчине меховой шапки, тут бы и лег, в сугробе. А так – лишь ослабил хватку. И капитан вырвался.
А бородач, словно забыв о своем противнике, обернулся и двинулся на растерявшуюся девушку.
Но тут между ним и Литой возникла щуплая фигурка Отца. Старик взмахнул рукой – и бородач с воем закрыл лицо ладонями.
– Чем ты его? – крикнула Лита.
– Табак в глаза… Бежим, девочка!
Дик прикрывал их отступление по сугробам. Боцман замешкался: возле конюшни стояла телега, Хаанс принялся выламывать из нее оглоблю. Руки требовали оружия.
Боцман рисковал: оглобля не поддалась сразу, а его «труды» были замечены. Кто-то закричал, указывая на него пальцем. Еще мгновение, и вся толпа кинулась бы вязать руки леташу.
Но тут илв завыл по-волчьи, пал на четвереньки и помчался мимо выпущенных из конюшни лошадей. Испуганные лошади бросились на толпу, смяли и разогнали ее.
Боцман без помехи выдернул оглоблю, вскинул на плечо и побежал следом за отступающими друзьями.
10
Их настигли у частокола и прижали к сторожевой башне.
Хмурый боцман с оглоблей в руках не подпускал к небоходам никого из людей Антары и сбежавшейся к ним на помощь охраны эрлеты. Дик со шпагой, которую он так и не вынул из ножен, следил, чтоб никто не попытался, отвлекая Хаанса, проскочить мимо оглобли. Илв шипел, как разъяренный кот, и грозил толпе лапами с выпущенными когтями. Лита спряталась за спиной старого погонщика, а тот покачивал на руке суковатое полено, на бегу выхваченное из поленницы у кухни.
Люди Антары не спешили нападать. Окружили беглецов, не давали скрыться, но сами в атаку не шли.