— Уже. Мама оплатила мне полный пакет обследования. Заботится о потомках.

— Голубая кровь. Само собой, нужно беречь гены.

Мой голос звучит спокойно, но внутри творится такое, что я вообще не понимаю, как до сих пор стою на ногах.

Тим отрывает взгляд от стены напротив и переводит на меня.

— Дин…

— Я все поняла. Я сейчас уйду.

— Дин… Позволь мне помочь. Мне надо знать, что ты не останешься на улице.

— Зачем? Тебя же не волновало, как я жила эти три дня.

— Дина…

— Можешь выйти? Мне надо переодеться!

— Переодевайся. Что я там не видел? — грубо бросает Чемезов.

Вспыхнув, я встаю к парню спиной, стягиваю с себя его проклятую футболку и надеваю хлопковую рубашку в клетку и джинсы. Затем роюсь в сумке, чтобы достать носки.

— Ну вот куда ты сейчас?

Нахмурившись, Тим приближается, выдергивает у меня из рук носки и швыряет их на кровать.

— Да что ты делаешь?! — ору на него, встряхивая от злости головой. — Ты велел мне выметаться, я сваливаю! Что не так?! Или у тебя снова взыграла совесть? Она у тебя рандомно включается, что ли?

— Да пойми, я не могу тебя так отпустить!

— А мне ничего от тебя не надо! Ни-че-го!

Я выпрямляю спину, чтобы казаться выше и выглядеть более убедительно.

— Черт… — выражение лица Чемезова становится жестким. — Ты думаешь, в наши дни гордость — это такая топовая тема? Ни хрена ты не понимаешь, деревня! Ну вот, да, я не гордый, я прогнулся и что? Думаешь, ты лучше меня, да? Думаешь, что никогда бы так не поступила? Да любой бы так сделал, любой, кому есть, что терять.

— Вот и убеждай себя в этом.

— Хватит выпендриваться! Просто разреши мне снять тебе долбаную хату! — рычит Тим.

— Катись к черту! — разозлившись, жадно глотаю ртом воздух.

— Я тебя не выпущу отсюда, пока ты не согласишься, поняла?! — угрожает парень.

Тим обходит меня сзади и обвивает руками, прижимая к себе. Мое тело каменеет. Я так мечтала снова оказаться в его объятиях, а теперь мне все в нем противно.

— Тим… зачем? — жалким шепотом спрашиваю его. Глаза заполняются слезами. Горло сжимает так, что трудно говорить. — Ты все сказал, я тебя услышала. Деревне здесь не место. Но деревня и правда гордая. Дай мне хотя бы уйти достойно, не предлагай мне ничего. Я не приму у тебя никакой помощи, ни рубля, ни копейки. И дело не в том, что это деньги твоей матери, а в том, что меня так воспитали. Я не содержанка и не попрошайка. Я сама решу свои проблемы, ладно?

Я смаргиваю выступившие слезы.

Надавив на руки Тима, вынуждаю его разомкнуть их и отпустить меня. После чего снова подхожу к кровати и принимаюсь складывать одежду.

— Это же так тупо, — Чемезов продолжает комментировать мои сборы.

— Да. Как выяснилось, я вообще не очень умная, раз повелась на твои россказни.

— Я же и правда старался. Я думал, что смогу. Я хотел измениться.

— А я тебя об этом не просила, — говорю ему немного охрипшим голосом.

Все то время, что я собираю сумку, Тим сидит на краю кровати, опустив голову. Я ненароком бросаю взгляд на его торчащие сквозь футболку лопатки, растрепанные темные волосы, на напряженные мышцы рук, на его пальцы. Вся его поза кричит о раскаяния, только на этот раз у меня нет сочувствия к этому парню.

Сумка уже в коридоре. Я стою в ванной комнате, запихивая свои туалетные принадлежности в большой пакет. На глаза попадается начатая упаковка с тампонами, которую я открыла вчера. Хорошая новость — я не беременна. У меня анемия!

— Ты вызвала такси? — интересуется Тим, наблюдая за мной.

Он стоит снаружи.

— Да.

— Можно, я позвоню тебе вечером?

— Зачем? — я подвисаю от его странной просьбы.

— Узнать, в порядке ли ты.

Вот сейчас даже смешно.

— Зачем же ждать вечера? Я тебе и так скажу, — издевательским тоном говорю я. — Я не в порядке.

— Прости меня… если сможешь…

Бросив на Тима обжигающий взгляд, я выхожу из ванной и прохожу мимо парня.

Уже в прихожей, полностью одетая и обутая, я заталкиваю Тимошку в переноску.

— Не трогай! — рычу на Тима, заметив, что он поднял мою сумку, пакет и рюкзак.

— Идем, — он кивает в направлении двери. — Я тебя провожу. Хочешь, оставь кота, из-за него у тебя будут проблемы с арендой.

Я выпрямляюсь и смотрю Тиму в лицо.

— Да, конечно! А что с ним будет, если ты снова уйдешь в загул? Кто о нем позаботится?

Чемезову нечем крыть, и он молча вздыхает, с тоской глядя на меня.

— Дин… Скинь номер карты, — просит уже в лифте.

Я упрямо смотрю на двери.

— Нет. Мне ничего от тебя не нужно. Больше никогда ко мне не подходи. Не звони мне. Не пиши. Не ищи встречи… Меня тошнит от тебя.

Я прожигаю Тима взглядом и замечаю, как виноватое выражение его лица сменяется облегчением. Наверное, он рад, что так легко от меня отделался.

Выйдя на улицу, я забираюсь на заднее сиденье вместе с рюкзаком и переноской и хлопаю дверью. Тим загружает в багажник мою сумку и пакет. Я не вижу парня, но чувствую, как вибрирует машина от его действий.