Шрифт:
Другие дамы тоже пожелали иметь свои портреты кисти Георга Колосова.
– Вас просто засыпают заказами!
– воскликнул пожилой человек в форме министерства народного образования, по виду директор гимназии.
– Вы, наверное, хорошо зарабатываете?
– Когда как, - уклончиво ответил художник.
– Обычно перебиваешься с коньяка на хлеб...
Публика рассмеялась шутке.
– Занятия искусством не часто приносят сносный доход, - продолжил директор гимназии, - что весьма вредно для желудка существ, которым природой предназначено "пить нектар и питаться амброзией", по выражению Бодлера.
– Господа, - поднимая рюмку, провозгласил патлатый в "бермудах", - предлагаю выпить за нового члена нашего кружка.
Все, кто присоединился к тосту, подняли бокалы и выпили.
– Я тоже был на этой выставки и могу засвидетельствовать, что картины Георга стоят внимания и денег, - сказал человек со старомодными бакенбардами и в столь же старомодном, но весьма приличном костюме-тройке.
– Кстати! Презабавный случай там произошел...
Заинтриговав публику, бакенбардист достал из кармана сигару, снял с неё целлофановую обертку, из другого кармана извлек щипчики и сделал сигаре обрезание.
– Ах, не томите душу, ВиктОр!
– пожаловалась Марго, - давайте же, рассказывайте.
– Ну вот, значит, ходим мы, смотрим картины, вдруг!
– Бакенбардист зажег спичку и стал прикуривать сигару с мокрым причмокиванием.
– Угу... вдруг произошло смятение, заходят какие-то люди в одинаковых плащах, всех посетителей ставят к стенке...
– Кошмар!
– ужаснулась молодая дама с красивым, но глупым лицом.
– Неужто террористы?
– Нет, хуже...
– успокоил публику бакенбардист, выпуская дым через ноздри.
– Это была охрана нашего генерал-президента Адама Голощекова, а потом появился сам Адамчик. Зал разразился рукоплесканием.
– Ну, еще бы, - презрительно сказал ингин муж.
– Это всегдашняя рабская покорность русского народа.
– Я бы с вами поспорил, - возразил человек с бесцветными волосами и близоруким прищуром альбиноса.
– Да ладно, сиди уж там, - отмахнулся бородач.
– Продолжай, Виктор, извини, что перебил.
– Ну и что, президенту понравились картины?
– спросила другая дама с жемчужными бусами.
– Кажется, не очень, - ответил человек с сигарой - Адам оказался приверженцем классического реализма. А на выставке преобладали авангардистские картины в стиле сюр и абстракт. И только одного художника он похвалил. Вас, Георг.
– Меня?!
– Георгий от удивления даже отодвинулся вместе со стулом.
– Именно вас. Вот, говорит, с кого надо брать пример.
Теперь Георгий получил свою порцию аплодисментов.
– Точно, точно. Хвалил. Особенно ему ваши обнаженные натуры понравились. Тонко, говорит, написаны, как живые! Там еще хохма вышла. Голощеков стоит возле секции, где ваши картины, и спрашивает: "Кто автор этих работ?" Вперед кидается какой-то малый...
– Карелин, наверное, - догадался Георгий.
– Не знаю, может быть, короче, он показывает свои картины. Адам на них покосился и ждет, пока вас найдут, а вас нет, тогда Адам говорит этому: "Скромней надо быть, молодой человек, хорошо, что я либерал, а то бы ты нарвался..." Охрана оттеснила этого Карелина, кулаком под ребра сунули...
– Теперь, Георг, пойдете в гору, - сказала Марго.
– Вас заметили. Теперь государственную мастерскую дадут, учеников, заказы посыплются... и вообще - известным станете. Теперь вам и моё покровительство не нужно. Но вы нас, смертных, там, на своем Олимпе, не забывайте.
– Не нужна мне госмастерская, - легкомысленно отмахнулся Георгий.
– Мне и дома неплохо пишется. И ученики есть... Веду студию живописи, неплохо плятит.
– Ну и зря, - сказал патлатый, сходу переходя на "ты".
– Видал мастерские напротив драмтеатра? Хоромы! Окна в три сажени... Станешь придворным художником, как тот Леонардо. Будешь портреты Голощекова писать, его супруги, ее любимой овчарки... Коня ему нарисуешь... с большим членом... ха-ха-ха... а сверху посадишь Адама...