– Вы тоже чувствуете себя неловко?

Чуткая натура Вари тут же уловила мою нерешительность. И теперь мне уже нельзя было показывать свою слабость. Я шагнул в гостиную, где и застал все семейство Демидовых. Близнецы сидели на коленях у родителей, непривычно притихшие, перепуганные.

– Марин, Дим, понимаю, что бы я сейчас ни сказал, все будет мимо. Когда будете готовы поговорить, дайте знать. О безопасности не беспокойтесь – у вас теперь круглосуточная охрана. Это раз. И два. У меня компромат на Сумского и надо будет нарыть еще, чтобы он и дышать в нашу сторону боялся. Если что-то нужно, звоните.

– Сень, дай мы справимся чуть-чуть.

– Даю. Справляйтесь. Сейчас у вас другая охрана, так что я Герца с Варей заберу, ей тоже в себя прийти нужно.

Марина согласно кивнула. По всему было видно, что она еще не готова перешагнуть через стресс.

– Ну до встречи.

Если бы не такая засада с бизнесом, можно было б их на месяц на море отправить, но не получается. Хотя если снять дом, да туда же Герца с Варюшкой... Но, думаю, они и к этому пока не готовы. С тяжелой душой я вышел из комнаты. Варя сидела все там же, и Герц, словно сторож, примостился рядом с ней.

– Ну все, ребят, пошли домой. Уже скоро ночь на дворе!

Не так я думал забирать из гостей эту парочку. Я представлял, что детвора будет на них висеть, визжать и требовать оставить еще. Но… вышло вот так. Как говорят, радуешься, что у тебя в руках хорошие карты, а Судьба решает сыграть с тобой в шахматы.

Я вызвал такси и только сейчас понял, что тоже устал так, будто мешки разгружал. Напиться бы до поросячьего визга, чтоб только стереть хоть ненадолго эту горечь, которая ржавчиной разъедала душу.

Странное дело, даже Герц, кажется, осознал, что всем сейчас не до веселья. Обычно его бьющая через край энергия не позволяла усидеть спокойно на месте. Сейчас же он чинно сидел на хвосте, пока мы ждали машину.

– Варя, вы, наверно, проголодались? Когда с Герцем ели в последний раз? – эта мысль меня сейчас озадачила больше других. – Что заказать? Роллы – суши любишь?

– Я палочками есть не смогу, - Варюшка смущенно улыбнулась.

– Да какая разница, чем есть, хоть серпом и молотом, хоть руками. Главное, чтоб сытая и довольная была.

Я, кажется, начинаю хорошо понимать Герца. Эту девчушку хочется опекать, защищать. Заботиться о ней.

Герц, сообразив, что прибыла не наша машина, чинно подошел к задней двери, и как только я ее открыл, умостил почти всю свою тушку на сиденье, так что Варваре пришлось подвигать его. Либо я конкретно дозрел до отцовства, либо эта парочка выбивает из меня весь хорошо спрятанный запас умиления. Во всяком случае, несмотря на сегодняшнюю встряску, я наблюдал за ними с нескрываемым удовольствием.

– Вам музыку включить? – поинтересовался таксист, видно претендующий на звание вежливый водитель и чаевые.

– Если есть классика, мне бы ее, - надеюсь собрать себя в кучу, потому что в голове черт знает что творится. Идеи прилетали туда и тут же испарялись, либо я не успевал их додумать, либо забраковал сразу же. Откопать офшоры, куда Сумской сливает свой капитал – вот задача номер один. Димка, я думаю, заинтересован не меньше, чем я. А вдвоем с Денисом, моим компьютерным гением, они могут многое.

И чем ближе мы подъезжали к дому, тем все больше и больше мне хотелось воплотить эту мысль.

«До конца маршрута осталось сто метров» - озвучил навигатор. Я оглянулся назад и чуть не обомлел. Варя положила голову на Герца и так уснула. Как ребенок, которого я представлял себе в проекте. Перенервничала бедняжка, измоталась.

Я вышел из машины и, открыв дверцу, осторожно вынул ее. Легкая, хрупкая, она бессознательно обхватила руками мою шею, а я чуть не задохнулся от нахлынувшей нежности и чего-то безумно будоражащего. Ее приоткрытые губы, находящиеся в опасной близости от моих, были такими притягательными, что мне пришлось отвернуться, чтобы не искушать себя. Я хотел их поцеловать?! Глупости! Но от одной мысли в паху потяжелело, а сердце забилось гулко и судорожно.

Неся ее на руках, я чувствовал тепло гибкого тела. Несмотря на то, что она была тощенькой, как воробышек, попа не была костлявой, бедра были упругими и очень приятными моей руке.

Я не делаю ничего предосудительного! Ведь так, Барсов?! Да, конечно! Я просто не хочу ее будить!. Она имеет право на мою благодарность и заботу. И почему-то мне хотелось, чтобы эта дорога от ворот до дома была длинней. Ни с чем не сравнимое чувство колыхалось у меня внутри, заполняя нежностью все уголки души. Осторожно открыв дверь, чтоб не уронить свою драгоценную ношу, я прошел в ее комнату и уложил на кровать. Она во сне завозилась, сладко причмокнула губами, сдирая напрочь все мои оставшиеся барские замашки. Я аккуратно развязал шнурки и стащил с нее старенькие дешевые кроссовки. Накрыл одеялом и в полном раздрае вернулся в гостиную. Герц, словно тоже не хотел будить свою протеже, вел себя как паинька.