– Хэйвуд… – Я попыталась образумить его, выгибаясь назад и уклоняясь от жарких губ.

– Молчи, – рыкнул он и шагнул вперед, тесня меня к кровати. – Просто молчи, иначе будет хуже.

Кровать толкнула под коленки, и я едва не ударилась головой о стену, когда падала. Однако Хэйвуд успел подхватить меня и удивительно бережно, подложив ладонь под мою голову, уложил на мягкое одеяло. Впрочем, его руки сжали мои запястья без всякой мягкости. Дернувшись, я обнаружила, что освободиться не получается. Я уже едва соображала от паники, а выпитый алкоголь делал тело каким-то непослушным и вялым, словно оно было вовсе не мое.

Хэйвуд снова впился в мои губы поцелуем – сначала дразнящий, вскоре он стал требовательным, подчиняющим. У меня зашумело в голове, а комната, казалось, закружилась вокруг нас, словно кровать была центром гигантского волчка. Этот поцелуй был со вкусом виски и с привкусом горечи.

На миг прикусив мою губу, Хэйвуд тут же провел по этому месту языком и внезапно углубил поцелуй. Его язык вторгся в мой рот, и я задохнулась от нахлынувших ощущений, от того, как все пространство вокруг оказалось пропитано запахом его парфюма, от того, как властно его рука легла мне на грудь…

Взвыв, я попыталась извернуться и хоть как-то пнуть его, но было уже поздно. Ладонь на моей груди сжалась, и Хэйвуд, даже сквозь хмель и толстый слой бинтов, что-то понял. Замерев на мгновение, он чуть отодвинулся и облегченно выдохнул. Затем приподнялся на локте и медленно поднял взгляд на мое лицо.

– Я был прав, – чуть слышно произнес Хэйвуд, – ты все-таки девушка…

– Да! – истерично крикнула я, и мой пинок наконец-то достиг цели. Наверное, Хэйвуд ослабил бдительность от шока. – Слезь с меня!

На удивление он сразу послушался. Точнее, сначала он щелкнул пальцами, зажигая освещение. Потом – медленно перевел взгляд с моего дикого, перекошенного лица вниз, на перемотанную бинтами грудь. И лишь затем плавно поднялся и отошел, повернувшись ко мне спиной. Я тут же села, поспешно застегивая уцелевшие пуговицы и одновременно беззвучно всхлипывая. Он видел меня без рубашки. Он трогал меня. Какой позор!

– То есть ты точно девушка? – еще раз уточнил Хэйвуд, оборачиваясь ко мне.

Я вперила в него исполненный ненависти взгляд. Хам и… грубиян! Припухшие от поцелуев губы дрожали, поэтому я не удостоила его ответом. Однако, посмотрев на меня новым взглядом, сосед, вероятно, понял, что я действительно принадлежу к женскому полу, потому что вдруг закрыл лицо руками и рассмеялся, как сумасшедший.

– Слава богу! – с чувством произнес он, убирая ладони от лица и шагая вперед. – Ты не представляешь, как я рад, что…

– Не подходи! – заверещала я, подскакивая с кровати и отбегая к столу.

Там не имелось ничего, чем можно было бы защититься, и я схватила механическое перо и наставила его на Хэйвуда. Каким бы жалким ни было мое оружие, но сосед тут же замер на месте.

– Я тебя не трону, – заверил он и поднял руки ладонями вверх.

Я бросила панический взгляд на дверь. Может, мне лучше сбежать и найти Генри? Я боюсь оставаться тут с этим маньяком! Однако Хэйвуд стоял как раз между мной и дверью, и я опасалась подходить к нему ближе.

– Как тебя зовут? – осторожно спросил Хэйвуд, словно стараясь не испугать меня.

– Эмили, – сглотнув, отозвалась я. – Как… когда ты догадался?

– Только что, – ответил сосед. – Когда спросил про сестру-близнеца… Словно пелена с глаз спала.

Я смотрела то на дверь, то на Хэйвуда. В его глазах горело неверие, смешанное с восторженным счастьем и невероятным облегчением. Как будто бы, проснувшись утром, сосед вдруг обнаружил, что во сне совершил жуткое преступление, но перед самой казнью оказалось, что преступник не он. И его не только помиловали, но еще и наградили.

– Эмили… – Хэйвуд произнес мое имя так, словно пробовал на вкус. – Эмили Бишоп?

Надо отдать ему должное, он быстро сложил два и два. Я настороженно кивнула. Мне осталось продержаться всего несколько дней. Не побежит ли он к ректору, чтобы раскрыть мой секрет? Зная его характер, я в этом сомневалась… Но я также не могла даже предположить, что заносчивый сосед вдруг решит меня поцеловать, а он это сделал.

А еще я не понимала, почему Хэйвуд полез с поцелуями. Получается, он догадался, что я девушка? Но это же не повод, чтобы набрасываться! Чувствуя, что у меня в голове каша, я почти прослушала следующую его реплику.

– Зачем ты притворялась парнем? – повторил он. В голосе Хэйвуда было ясно слышно недоумение и попытка осознать нечто совсем непостижимое.

– Меня хотели выдать замуж, – нехотя призналась я и, все же решившись, начала бочком пробираться к двери. – Я прячусь тут до совершеннолетия.

– И когда твое совершеннолетие? – Хэйвуд небрежно взмахнул рукой, отчего дверной замок покрылся толстым слоем льда. Я чуть не застонала, поняв, что из комнаты теперь не выбраться. – Не так быстро. Мне кажется, ты задолжала мне объяснение – после того как я чуть с ума не сошел, пытаясь понять, почему… Неважно.