– А мы в Медвежий угол не пойдем, внуча! Нам на болота нужно будет идти.

Гуля с интересом приподняла голову:

– Медвежий угол?

– Заповедник наш местный. Вот он после рва сразу и начинается. Глухое место и опасное, потому что там много медведей развелось. Местные туда уже много лет не суются даже по большой необходимости, потому что многие пропадали, кто нарушал порядок, а потом и останки найти не могли.

По коже девушки прошел холодок от услышанного.

Если бы она знала о подобном, то в сторону лесу не смотрела бы даже!

Но сейчас она была взволновала не поэтому, а оттого что подобралась к информации о том мужчине максимально близко.

Другого случая могло уже просто не быть, поэтому она выдохнула:

– Выходит, в заповеднике никто не живет, кроме медведей?

– Лесники. Странные мужчины. Одиночки. Но здоровенные, как те медведи!

К лицу прилила кровь, отчего щеки девушки стали розовыми – ну ведь точно!

Этот мужчина такой и был – здоровенный. И красивый. Хоть и пугающий немного своими габаритами и тем, что голос был настолько низкий, что до дрожи пробирало просто.

– Их там много?
– обратилась Гуля к бабе Тасе, которая пила чай и не подозревала, как волнительно и трепетно было на душе у девушки, оттого что она услышала и смогла узнать о нем хоть что-то.

– Раньше вроде целая семья жила. Отец и несколько сыновей. Сколько их точно никто сказать не мог, потому что лесники не слишком общительные, и в деревню почти никогда не заглядывали. Нет, если кому-то нужна была их помощь – достаточно было подойти к краю леса и начать их звать. Не знаю как, но они всегда слышали и приходили.

Баба Нюра быстро закивала и добавила:

– А мой отец говорил еще давно, что они поэтому и должны жить в глухом лесу вдали от людей, чтобы особенно сильно слышать природу, а не наш мир!

– Так ведь они и слышат!

– Да, это ж удивительно даже, как они в таких условиях выживают!

Гуля слушала, распахнув свои голубые глаза, и ее сердечко стучало быстро-быстро.

То, что говорили бабушки, походило скорее на мистику, но в это почему-то верилось. Наверное, потому что сам облик мужчины говорил о том, что он очень непростой человек.

Одно только ее расстроило - выходило, что в деревне он не жил. И даже сюда не заглядывал.

И девушка не догадывалась – что этот самый мужчина сейчас слышал обо всем, что говорили бабушки, потому что сидел на излюбленном месте и улыбался.

Думает о нем, значит, раз спрашивает, а сама смущается!

Еще как думает!

********************** - Гуля про меня спрашивала!

Это было сказано с такой гордостью и умилением, что Буран честно пытался откусить кусок хлеба побольше, лишь бы Гром не заметил его улыбки. Но щеки расползались сами по себе, даже не смотря на забитый от отказа рот.

– И не надо мне тут лыбиться! Ты картошку почистил?

– Я еще в процессе!

– Ничего тебе доверить нельзя.

– Туши мясо и не ворчи. Сейчас дочищу уже все, - Буран ловко и уже привычно держал в больших руках кухонный нож, сидя за столом на их большущей кухне, пока Гром кошеварил рагу у плиты.

Они привыкли готовить вместе.

За столько лет, прожитых под одной крышей, мужчины так слажено работали, что часто обходились вовсе без слов – один чистил, второй резал. Один стоял у плиты, второй мыл посуду - всё вместе и всё поровну.

– Завтра я подойду к ней.

– Вот! Это правильно! Вот это я поддерживаю! – закивал быстро головой Буран, отчего каштановые прядки его волос выбились из хвоста на затылке, - Будешь обаятельным! Я тебя научу! Сначала нарвешь красивые цветы, какие в лесу найдешь сейчас! А потом возьмешь вкусности из погреба послаще, и пойдешь к ней. Чай попьешь, по хозяйству поможешь, как настоящий мужик! Гуля, конечно же, сразу растает и влюбится в тебя без вопросов!

Буран был в восторге от своей затеи и знал, что все сработает как надо.

Сам-то он общался с девушками без особых проблем, и его без малого все обожали, а он и был рад стараться. Нет, бабником и самовлюбленным наглецом он не был никогда. Но с девушками и женщинами был всегда обходительным, потому что больше человеческих мужиков понимал, что им и без того тяжело живется в деревне, чтобы еще выносить плохое отношение.

С Громом, конечно, сложнее будет, потому что он от природы был молчаливым и вечно недовольным.

Но ведь ради Гули он же постарается от души!