Шрифт:
Его дыхание изменилось, став хриплым и судорожным.
– Тебе пора спать, девочка, - выдохнул он голосом, в котором можно было услышать рычание, и в два шага достиг двери, чтобы поспешно выйти, если бы Гуля не проговорила быстро ему вслед:
– Ты придешь еще на чай?
– Да. Завтра.
Глава 13
Было ощущение, что неведомая сила выворачивает его наизнанку - врет изнутри плоть, выкручивает мышцы, сдавливает душу.
Гром сделал всего несколько шагов от дома Гули, а ему казалось, что без ее тепла он просто упадет в траву и умрет – настолько сильно его тянуло обратно. К ней.
Тянуло так, что физически было больно.
Раньше Гром не испытывал ничего подобного, и потому не знал, что ему делать.
Хоть ори посреди поляны, пугая до усрачки все местное население!
Одно только он понимал - если сделает хоть пол шага назад, то уже ничего не спасет девушку от его медвежьей страсти и жажды настолько сильной, что она могла без преувеличения убить.
И только это осознание помогало Грому двигаться вперед.
Он шел, словно пьяный.
Его шатало от желания и нежности к этой девушке, которая раскрывалась для него с каждой встречей все больше и больше. Которая привязывала его к себе крепко-накрепко с каждой встречей, когда казалось, что без ее глаз и улыбки не будет вставать солнце и появляться на небе луна.
Чтобы сбросить это адское напряжение - медведю срочно нужно было заняться самой тяжелой физической работой.
Как можно дольше.
Пока в теле совсем не останется сил.
А иначе быть беде.
Когда Гром зашел на поляну с поваленными деревьями и вырванными корнями - его сердце не успокаивалось и продолжало биться быстро-быстро, а кончики пальцев подрагивали от желания вернуться к девушке и продолжить с того момента, на котором они остановились.
Он знал, что Гуля не остановила бы его, если бы Гром позволил себе большее.
Потому что верила ему.
Потому что заглядывала в глаза так доверчиво и открыто, что можно было прочитать всю ее душу.
И он бы не остановился, если бы только мог доверять себе самому и собственной выдержке.
Но нет.
Пока к такому он был не готов.
Был слишком большой риск того, что он сорвется и утонет в собственной кровавой страсти, сделав Гуле нестерпимо больно.
Гром прекрасно понимал, что первая близость с мужчиной для невинной девушки - это всегда большой стресс и боль. А с его размерами и габаритами это будет еще сложнее и больнее. И в этом была огромная проблема.
Он работал в поте до самого утра без остановки.
Валил оставшиеся деревья и уносил их в угол расчищенной поляны, чтобы аккуратно сложить штабелем для последующей обработки, а сам возвращался, чтобы затем выкорчевывать огромные пни из рыхлой лесной земли.
Гром не давал себе ни минуты покоя, пока мышцы на плечах и руках не стало подрагивать от перенапряжения. Но не остановился даже тогда. Нужно было измотать себя настолько, чтобы до дома добираться в полуживом состоянии. К себе домой!
Но чтобы он не делал, как бы не обливался горячим потом и не покрывался пылью и опилками, а все его обостренные инстинкты были в деревне рядом с Гулей.
Он до дрожи внутри ощущал ее трепет, робкое, но такое вкусное возбуждение и попытки успокоиться, чтобы попытаться уснуть. Как девушка слезла неловко с печи и попила воды, а потом снова забралась на свою высокую постель и обняла мурчащего кота.
Он ощущал каждый стук ее сердца. Слышал каждый вдох. И понимал, что дышит в такт с ней.
Девушка все таки уснула спустя несколько часов, когда петухи в деревне пропели свои песни, и постепенно люди стали просыпаться.
Лишь в этот момент Гром позволил себе лечь прямо на землю и глубоко втянуть лесной воздух, в котором витали ароматы хвои и влажной земли, которую он потревожил.
Медведь закрыл глаза и попытался расслабиться, когда ощутил то, что заставило его резко подняться и грозно нахмуриться.
В лес вошла группа берсерков, нарушив тем самый его строжайший запрет, который карался смертью.
Они знали все это и шли с определенной целью, которая Грому категорически не нравилась.
Он чувствовал их воинственный настрой и душеную гниль, оттого что они шли толпой против него, надеясь, что силы десятерых хватит, чтобы сломить его одного.
Наивные и глупые медведи, которым осталось жить так недолго.