Шрифт:
– Я поступил бы так же.
Гром кивнул в ответ и тяжело выдохнул.
– Я говорил уже много раз и повторю еще тысячу, если потребуется. Тот, кто не способен слышать мой голос и принимать мои слова - умрет. Даже если мне придется перебить большую часть своего собственного рода - я сделаю это. Но останутся те, кто возродят род Бурых и сделают его достойным наших предков. Они воспитают своих детей в уважении к нашим законам и осознании о том, что мы живем не одни, а потому не имеем права вредить кому-то лишь потому, что мы сильнее.
Берсерк кивнул и склонил голову перед своим королем, которого он услышал и воспринял каждое произнесенное им слово.
Отныне он точно знал, что не позволит никому говорить плохо о Громе, потому что он не заслуживал тех плохих слов и упреков, которые часто летели в его сторону.
– А что на счет женщин?
– тихо и с осторожностью добавил берсерк, и замер, потому что заметил, как расширились зрачки Грома.
Он уже видел его реакцию и потому понимал, что это очень опасная тема.
К счастью, его огромный бородатый король не шелохнулся, только чуть прищурил глаза, пристально вглядываясь в берсерка.
– У тебя есть любимая?
– Нет.
– Когда появится - ты поймешь, что любовь и похоть не ходят рядом. В любви ты убьешь каждого, кто просто развернется в сторону твоей девочки, но ни за что не причинишь вреда ей самой. А в похоти ты не сможешь контролировать себя и причинишь девушке много боли. Я не запрещаю вам любить. Но я запрещаю приближаться к человечкам, когда слепая похоть застилает вам глаза и толкает на страшные поступки.
Берсерк кивнул и снова склонил голову:
– Я услышал вас, мой король.
– Хорошо. А теперь иди. И этого отнести, чтобы его похоронили.
Глава 14
– Мог бы и мне дать помахаться!
– пробурчал Буран, хотя в душе, конечно же, был очень доволен тем, что все обошлось малыми потерями, и на стороне Грома оказался хоть один, но очень надежный берсерк, который тихо попрощался, и молча потащил тело убитого задиры.
Нормальный мужик. Толковый.
Такой и короля поддержит, не жалея себя, если снова начнется какая-то заварушка.
Не то, чтобы Грому нужна была поддержка в физическом плане – такой всех завалит не глядя. А вот поддержать морально и добрым словом – это зачастую было куда важнее кулаков и помощи силой.
– Тебе лишь бы только махаться!
Буран хохотнул, весело покосившись на друга:
– А сам-то прям голубь мира можно подумать!
– Если меня не трогать, то и я никого трогать не буду.
Мужчины замолчали, каждый думая о своем, пока Буран не сел рядом с Громом, пихнув его локтем в мощный обнаженный бок:
– Ну и? Как все прошло с Гулей?
Гром правда не хотел улыбаться.
Но сдержаться не получилось, и щеки сами расползлись, показывая его острые клыки, когда взгляд медведя изменился, став озорным и восторженным.
– Целовались!
– Да ладно!
– Буран рассмеялся, весело глядя на своего друга, в котором изменилось все за одну секунду, стоило только вспомнить о пережитой ночи.
Вот так был упрямый злобный медведь, который вырвет хребет и завяжет его бантиком на твоих дергающихся глазах. А потом ХЛОП - и милый мишка, которого только тискать и тискать за обе бородатые щеки!
– Значит, говоришь, что все нормально прошло, и ты даже ничего не сломал?
Гром смущенно кашлянул и опустил в траву взгляд:
– Ну не то, чтобы совсем ничего…
– Но дом хотя бы стоит?
– Дом на месте.
– И на том спасибо.
Буран помолчал с улыбкой и снова пихнул своего цветущего друга, чтобы многозначительно добавить:
– И стоит не только один дом, да?
– А то ты сам не чувствуешь!
Буран рассмеялся, выгибая брови - ох, как он чувствовал!
Так чувствовал, что самого накрывала волна какой-то радужной эйфории и возбуждения, чего до этой минуты он еще не испытывал!
Эти ощущения ему определенно нравились, и то, что в его жизнь они пришли именно через Грома, было настолько ценно и долгожданно, что страшно было спугнуть эту хрупкую птичку надежды.
То, что был поцелуй, Буран тоже знал наверняка.