– Разумеется, приятное!

Нервы наставника подрастающего поколения были выкованы из закаленной стали.

— Никогда бы не подумал, - обронил он, едва заметно прищурившись. – Да и на совпадение не особенно похоже.

Шпик несколько подрастерялся, когда его начали напрямую уличать во лжи. И кто? Скромный пан учитель. Вот уж от него никто не ожидал, даже я.

– Н-но… Это и в самом деле всего лишь совпадение! Все прочие дороги заметены, можете сами убедиться! – зачастил Владек Вуйчик,изрядно спав с лица.

Подумалось, чтo нечего одному Орлику отдуваться в этом разговоре, пора бы и м?е показать характер.

– Мы не приглашали вас за столик, – с улыбкой сообщила я, поправляя выбившийся из прически локон. – Тут ещё есть, где сесть. Пожалуйста, пан Вуйчик, оставьте нас одних.

«Мы», «нас» – все это должно было произвести на докучливого соглядатая нужное впечатление. Впрочем, и учитель не остался безучастным – на его щеках расцвел по–детски нежный румянец.

Шпик помялся несколько мгновений подле нашего стола, непонятно чего выжидая, но все же в итоге удалился к моему великому удовольствию.

И я осталась один на один с Яном ?рликом, которому демонстрация нашей с ним близости, разумеется, польстила, но при этом и порядком озадачила. Причем второе переживание пересилило первое.

– Панна Новак, мне почему-то кажется, что я вас совершен?о перестал понимать, – с откровенным недоумением выдал пан учитель и поглядел на меня, явно ожидая объяснений. Любых.

Значит, придется как-то вывернуться.

Вломились в зал с радостным гиканьем и прочие шпики – эти как на подбор широкоплечие, крупные, пышущие здoровьем и жаждой жизни. Вуйчик рядом с ними смотрелся инородным телом. Да и без того тусклый пан учитель выцвел еще больше.

Увидев эту новую публику, пoдавальщицы тихо сомлели от восторга, и взгляд их заволокло томной мечтательностью, какую частенько вызывают в слабыx женских сердцах видные мужчины. Шпики же щедро сыпали шутками, грубыми комплиментами и одаряли едва ли не каждый девичий зад смачными щипками.

Девицы только повизгивали довольно, очень неуклюже уворачивались от мужских рук и улыбались довольней прежнего.

Я тонко улыбнулась и продолжила трапезу. Разговор с паном Орликом занимал куда больше прибывшей «кавалерии». Что от этих господ можно ожидать, я знала преотлично.

– О чем вы?
– переспросила я спутника с бестрепетным спокойствием честного человека.

Мне тоже за жизнь пришлось стать искусной лгуньей.

– Чего ради вы дали понять этому пану Вуйчику, будто бы мы с вами…

Тут учитель смолк, зарделся как маков цвет, закашлялся… и лишь спустя пару минут сумел с очевидным трудом закончить фразу.

– …будто бы мы с вами пара?

Я поглядела на Яна Орлика,измышляя подходящую случаю ложь.

— Но как же?
– изумилась я и бросила взгляд искоса на засевшего в углу Владека Вуйчика.

Мужчина нахохлился ну точно сыч на пне. А за соседним от него столика обнаружился человечек весьма неприметный, неказистый… И как будто знакомый мне. По крайней мере,именно так показалось.

Вот только тот мужчина держал голову опущенной.

А пан ?рлик глядел на меня, ожидая продолжения.

– Я желала сделать так, чтобы у этого невыносимого типа не осталось поводов думать, будтo он в состоянии добиться моих симпатий, - изобразила я беспомощную улыбку, что бы только унять беспокойство попутчика.

Объяснение было не самым искусным, однако могло хоть как-то закрыть дыру в той легенде о себе, которую я озвучила пану Орлику. Обычно мужчинам не приходилось рассказывать что–то большее,им хватало пары томных взглядов, чтобы позабыть обо всех сомнениях. Взглядов у меня имелось в избытке и на них я не скупилась.

Пан учитель дрогнул, однакo ценой великих усилий и душевной борьбы сумел взять себя в руки.

– Мне почему–то думается, он и не рассчитывает всерьез на вашу благосклонность, - не спешил верить на слово Ян Орлик.
– Ему определенно требуется от вас что–то иное.

И чего это наш добрый ментор оказался чересчур сообразительным? Какая незадача.

– Вы так думаете?
– поразилась я и расстроенно вздохнула, опустив глаза.
– Вероятно, женское тщеславие меня обмануло…

Тут пришел черед использовать маску беспомощности и смущения. Спугнуть этого мужчину было никак нельзя, не сейчас, когда игра только–только завертелась.

– Простите, если я своими словами поставила ваc в неловкое положение. Право слово, следовало сперва подумать о вашей репутации и душевном спокойствии, - поспешила повиниться я в такой якобы случайной оплошности, рассчитывая тут же получить прощение от мягкосердечного пана Орлика.