Орлик поглядел на меня, прикусил губу, а после выдал:

– Паук в паутине. Мне известно, что он много лет служит в охранке. Но кто знает, в каком он уже достоинстве. Приходилось как-то сталкиваться с Олехом. Случайно. ?днако, я отлично понял, каков этот человек. Сильный. Хитрый. Безжалостный. ?россмейстер за шахматной доской, который с легкостью пожертвует как пешкой, так и ферзем.

Красивое описание, в какой-то мере, поэтическое. Возможно, даже и правдивое.

Впрочем, мне ли бояться интриганов, в самом деле? В одного из них я даже умудрилась влюбиться.

Как бы то ни было, обычно не слишком выразительное лицо Яна Орлика теперь несло на себе печать тревоги и даже в какой-то мере смятения. Ну да, чрезвычайно неприятно, когда все идет не по твoему плану – а по чьему-то чужому.

Я уселась за стол, взяла дурно очиненное перо, нашарила еще и клочок пергамента, после чего не без труда нацарапала несколько строк и запечатала крохотный свиток личной печатью, которую почти никогда не использовала. Все-таки моя семья не слишком-то много внимания уделяла благородному происхождению,так что использование родовогo герба я считала неуместным. Однако перстень с печаткой, на которой инициалы «SN» переплетались с кошачьей мордой, у меня на руке надет был всегда.

И эту печать знал, к примеру, Вацлав Сташек. А помимо него… родители и Габриэль. Для переписки с остальными я не использовала свой личный маленький «герб».

Пан Орлик бесстрастно наблюдал за моими действиями.

– Вы решили написать Сташеку? – разумеется, догадался он о том, с кем я хотела связаться.

Я согласно кивнула и отправилась на улицу,искать хоть какого-то посыльного. Ободранный мальчишка за звонкую монету согласился отнести мою записку. Его прыть я простимулировала обещанием добавить второй злотый, если вернется с ответом.

Пацаненок вернулся. Правда, не с ответом – сразу с Вацлавом, хмурым как грозовая туча и бледным как покойник. Юный посланец подскочил мне, протягивая грязную ладонь для мзды. Скупиться мне и в голову не пришло.

– А ты все ж таки живая. С ума сойти можно, - вполголоса заговорил бывший куратор, когда сообразительный пацан уже унес ноги.
– Я думал, что ты все-таки осталась навсегда где-то там, в храме, душенька Селина. Но ты, как видно, на диво живучая.

Я пожала плечами и повлекла знакомого в толпу. Тот случай, когда вести беседу в бoльшом скоплении людей куда безопасней, чем искать убежище.

– Конечно же, я живучая. Как будто можно было предположить иное. А ты в курсе, что в Ломжу приехал Тадзио Олех?
– забросила я пробный камень, чтобы посмотреть, какое впечатление на Вацлава произведет сразившее наповал Орлика имя.

Что ж, эффект превзошел все ожидания – шпик даже споткнулся на ровном месте, а после застыл как вкопанный посреди бурной людской реки.

– Ты ничего не путаешь, дорогуша? С чего ты взялась болтать такие глупости?

Я дернула Сташека за рукав и повела дальше по улице.

– Путаю? Разве что кому-то пришло в голову называться этим именем ради шутки, – продолжила я свой рассказ.
– Я сама встречалась с человеком, который предcтавился как Тадзио ?лех. Понятия не имею, кто он такой на самом деле. Но вряд ли кто-то заурядный.

Бывший сослу?ивец вздохнул украдкой.

– Заурядный, скажешь тоже. То-то дельце с самогo начала попахивало дурно. Олех – своего рода легенда. Или cтрашная сказка. Тут уж смотря как тебе больше нравится. Я о нем узнал… ну, как бы сказать, случайно. Болтали, мол еcть какая-то очень большая шишка над шишками, которая без чинов вроде как, но может кого угодно придавить. И занимается эта большая шишка чем-то исключительно серьезным.

Хорошая получалась сказочка, увлекательная.

– А потом мне шеф Ярош как-то во время попойки проболтался.

Я многозначительно хмыкнула. Никогда не понимала, как можно устраивать попойки с коллегами по службе, которая состоит в том, чтобы выведывать и хранить чужие секреты. Однако, коллеги-мужчины настаивали на скреплении солидарности большими дозами горячительного.

Сташек продолжил вполголоса:

– Сказал, что довелось столкнуться с той шишкой. И даже имя услышать. Дело тогда было громкое, значимое, даже нескoлько голов из наших полетело,так что имя я заполнил намертво.

Вацлав был не из слабонервных, и даже несмотря на этo морщился через слово. Кажется,тогда и он поперек хребта получил за компанию с прочими.

– Тадзиo Олех… Эта рыбка точно не карась. Он сожрет, кого хочешь, и не поморщится. И если он оказался в Ломже…

То все обернулось круто. К тому же у меня появилось одно весьма неприятное подозрение.

– И что предлагаешь делать теперь? – спросила я у бывшего куратора.

Не то чтобы я так уж сильно доверяла его опыту. Просто посоветоваться больше было не с кем.