Можно притворяться, что ты увлечена едой, а разговаривать некогда!

– Держи, сынок. Сам готовлю. – Перед носом Тихона возникла небольшая стопочка с пахучей жидкостью, переливающейся всеми оттенками янтаря и зелени.

– На травках? – Он втягивал аромат пойла, будто держал в руках бокал дорогущего виски или коньяка. Глаза еще прижмурил от удовольствия.

– Да. Сам на даче собирал, сушил, настаивал. Давай, одним глотком. Для здоровья!

Тихон сделал этот глоток, закашлялся, выпучил глаза… Откусил половинку луковицы… Кажется, зря – сделал только хуже.

Дядя Коля похлопал ему по спине, крякнул в усы довольно.

– Молодец. Крепкий парень. Не упал. Значит, жить будешь!

Слезы катились из глаз крепкого парня, что твой град.

– Попей водички, Трифон.

– Кирюх, ты же меня научился правильно называть? – «Трифон» подозрительно сипел, а не разговаривал.

– Теперь ты снова Трифон. Я так решил!

Понятно. Кирыч пока еще не передумал обижаться. Поэтому коверкал имя так, как ему нравится.

– Ну, смотри-ка ты, даже говорить в состоянии! Молодец! – Дядя Коля не обращал внимания на разборки с племянником. Он внимательно следил за состоянием подопытного.

– Ага.

– А теперь говори, смельчак, зачем пришел к Стефании? Чего хотел-то? – Он присел напротив нас, подставил ладонь под щеку и умильно уставился на парня. Вылитая бабулька на лавочке, а не суровый седой мужичина.

– Домой к себе хотел забрать. Скучно без нее.

Чуть не подавилась. Закашлялась.

– Эй, Стефа, тебе тоже наливочки? Как-то двыхаешь нехорошо…

– Все нормально, дядь Коль. Не в то горло кусок попал…

– И все? Просто домой забрать? Она ж не собачка, чай. Просто так у себя не поселишь. – Дядя Коля опять переключился на Тихона. Слава богу, меня больше не стремился напоить.

– Причем тут собачка? Если ей понравится так жить, можно и пожениться… Ик!

Понятно. Слабак. Тихон банально напился дяди Колиной наливкой!

– Больше ему не давайте свое снадобье! Хватит! – Хитрый пожилой сводник уже тянулся со своей аккуратной бутылочкой к стопке. Пришлось рукой закрывать, чтобы даже не думал о добавках.

– А че так? Смари, твой женишок-то, видишь, только-только разговорился. Даже пытать особо не пришлось…

Он хитро и довольно улыбался в густые белые усы.

– А мне зачем такие откровения? Завтра проснется, протрезвеет и все забудет!

– Не забудет. Свидетелей много. Если что – освежим в памяти. – Тем не менее, бутылек он спрятал в нагрудный карман. Послушался.

– Стеф, не бузи! Ты, когда улыбаешься, намного приятнее!

Тихон уже покачивался на стуле и по-идиотски улыбался. Глаза блестели и, кажется, смотрели в разные стороны.

– Ты сейчас со мной разговариваешь или со стенкой? Не могу уловить твой взгляд.

– Я тебя и с закрытыми глазами вижу! Не парься, Стешенька! – Качнулся в мою сторону. Кажется, хотел обнять. Но промазал…

– Да, парень… Я думал, ты крепче… – Дядя Коля, несмотря на свой преклонный возраст, проворство и скорость не потерял: успел поймать Тихона за майку и даже удержать.

Подозрительный треск ткани подсказывал, что эта устойчивость Тихона – совсем ненадолго.

– Ужас. Я не видела ни разу, чтобы человека так срубало. Что вы ему туда насыпали, дядя Коля? Он хоть выживет?

Мы теряли Тихона. Он просто оплывал и уплывал куда-то, счастливо улыбаясь.

– Ой. Наверное, не тот бутыль взял. У меня одна оставалась, неразбавленная. Вот я пень старый! – Старик хлопнул себя ладонью по лбу… Но как-то очень ненатурально. Кто-то явно хотел меня обмануть.

– Он хоть не умрет от этой дозы?!

– Нет. Уснет сейчас. А проснется – как младенец! – Дядя Коля уже поднимал нашего гостя, взваливал себе на плечо.

– Такой же тупой, что ли? Потеряет память, мозги и остатки воспитания? Будет пускать пузыри и гадить под себя?

Тихон, конечно, гаденыш вредный. И обидел меня, причем не раз. Но терять его – как-то я была не готова. Привыкла, что ли, к его гадости и вредности? В чем-то более «высоком» себе признаваться не решалась.

– Ничего с ним не станется. Простуду выгнали. А дурость – это ж не лечится. Если она есть, то останется. А если нет – и дальше не будет.

– А куда вы его несете?

Будущее Тихона показалось очень странным и туманным. С дяди Коли станется и выбросить его в подъезд, прямо так – босиком, в майке и трениках. Наблюдала пару раз, как вылетали наружу нетрезвые гости некоторых соседей…

– Спать положу. Умаялся ж, бедный. Пускай отдохнет.

Понять бы, что им двигает, моим загадочным защитником. И отчего он воспылал любовью к Тихону…

– Стефа, а что с ним? Назюзюкался? – Кирюха все это время внимательно наблюдал за происходящим. Молчал, не вмешивался, не комментировал никак. И это тоже было подозрительно…