– Твоя работа?

– Не моя. Для этого нужны другие должности. – Подмывало, конечно, присвоить себе чужие заслуги… Но что-то помешало.

– Но ты помогал?

– Помогал.

– Что ж. Молодец. – Он вытащил из кармана свою заветную бутылочку. В горле запершило от одного только вида. – Еще будешь? Тут много осталось, мне не жалко…

– Дядь Коль, прекращай. Я не запойный. И другими веществами не увлекаюсь. И денег своих хватает, с девчонок вымогать не стану, точно.

Он опять пожевал губами, глянул совсем уж сурово…

– Сексились уже со Стешкой, признавайся?!

Неудержимый кашель внезапно проснулся, аж до слез. И прошел так же внезапно – от удара могучей длани по спине.

– Ты давай мне тут, не притворяйся! Вижу, что пробрала тебя наливка, здоровый уже.

– А какая вам разница до нашего секса, позвольте спросить? Это наше личное со Стефанией дело. Больше оно никого не касается!

– Значит, сексились. Но ты молодец, что не хвастаешься…

– Что это за допрос? Почему вы лезете туда, куда не спрашивают?

– У девок родителей нет. Некому за ними приглядывать. Вот мне приходится… – Дядя Коля перестал меня рассматривать, словно потерял интерес. Начал расстилать постель на диванчике. – Давай, укладывайся здесь. Домой не отпущу сегодня. Будешь под присмотром сегодня, а завтра начнем тебя сватать.

– Спасибо, конечно… – Похоже, допрос с пристрастием я прошел удачно. Иначе, почему бы он вдруг стал таким добрым и приветливым? – Но я уж как-нибудь сам, наверное, справлюсь…

– Стефа – девка строптивая. Может соскочить. А замуж ей давно пора, пока бед не наделала, так что будем с тобой наверняка!

– С песнями, караваями и плясками? – Вообще-то, я сам не мог себе представить, с какой стороны зайти к Стефании. Она ведь даже намека не подавала, что мое предложение будет ей интересно…

Правда, официальных сватов она уж точно выгонит взашей – не поймет прикола.

– Надо будет – и плясать заставлю. А пока – ложись. Утро вечера мудренее. А тебе надо быть бодрым и свежим завтра!

Дядя Коля – настоящий богатырь, хоть и потрепанный возрастом. И храпеть он взялся тоже по-богатырски. Как его не убили соседи за такие сотрясания воздуха по ночам, хотелось бы знать?

Я бы с удовольствием придушил его подушкой… Но не рискнул: вдруг, он опять притворяется, а этот храп – очередная проверка на вшивость?

Потихонечку сполз с дивана. Поправил чудо дизайнерской мысли, которое никак не хотело сидеть на заднице, а постоянно куда-то скатывалось вниз. Вспомнил, как Стефа позорила мои вполне приличные ботинки – уж за эти трусы она меня точно никогда не простит.

Но это нисколько не повлияло на намерения, которые не давали мне спать. И даже лежать спокойно не давали.

Забавно: эта старая, убогая, пропахшая кухней коммуналка, почему-то казалась очень родной и уютной. Я даже дома у себя никогда не расхаживал так уверенно и спокойно.

Стефа, конечно же, опять забыла прикрыть дверь: она и в моем доме никогда не захлопывала их полностью. Все время оставляла небольшие щелки.

– Не спишь? – Ее глаза светились в темноте, как огромные блюдца. Испугалась, что ли?

– А ты чего тут бродишь? – Стефа привстала на кровати, насупилась недовольно. – Похмелье мучает, голова болит?

– Ага. Пожалей меня, добрая девочка Стефания!

Присел перед ней, положил голову на женские колени… Так намного удобнее, чем на жесткой подушке у ее соседа…

– Ты до сих пор пьян, что ли? – Мягкая ладонь, тем не менее, аккуратно легла на мою макушку. Сразу стало хорошо и тепло. И глаза прикрылись от удовольствия, потянуло в сон…

– Нет. – Боднул ее руку, как котенок, требуя ласки, и еще, и еще, побольше.

– А зачем пришел? Спать нужно!

– А почему ты все время спрашиваешь, зачем да зачем? Я не могу прийти к тебе просто так, что ли?

– Нельзя. Мы с тобой чужие люди, кажется… Вот и любопытно мне.

Любопытно ей! Вымучивает признания, засранка!

– Я не могу без тебя спать.

– Нужна телогрейка? – Обиделась, и руку свою убрала с головы. Сразу стало грустно и печально.

Не стал выпендриваться – поймал ее ладонь и положил обратно. Все сделал так, как надо!

– Не перекручивай мои слова.

– Так ты говоришь ерунду какую-то, Тихон. Может быть, ты еще пьяный? Не протрезвел?

– Конечно. Ты разве не знаешь, что в таком состоянии правду говорить легче? Вот я пришел, чтобы во всем признаться.