— Когда все случилось с девочкой, Наина отдала ей свои силы, — Мирослав протянул мне пакеты. — А сколько их ушло… и сколько осталось? И хватило ли их, чтобы увидеть? Да и всего не знаем, но…

Он отступил на шаг и поклонился.

Низко так.

Я растерялась.

— Если бывший твой сильно надоедать станет, скажи, — Мирослав чуть склонил голову. — Леса у нас заповедные… и болото вон имеется.

И готова спорить, он это вполне серьезно. А главное, совесть его мучить не будет. Но вот меня… я — другое дело.

Мирослав ушел.

А я открыла калитку и нос к носу столкнулась с княжичем, старшим. Не заорала только чудом, не иначе.

— Ушел? — поинтересовался Лютобор отчего-то шепотом. — Странно…

И голову высунул.

— Что странного?

— Да… так. Привет.

— Привет, — я прищурилась. — Что делаешь? Прячешься?

— Не то, чтобы…

— Прячешься, — с куда большей уверенностью сказала я и сунула ему пакеты. Раз уж все равно не отвяжется, то пусть несет.

— Там невыносимо, — княжич пакеты принял без возражений.

— Где?

— У деда… вдруг оказалось, что ему все желают визиты нанести. Причем отказывать вроде бы как не вежливо. Принято, что если оказываешься во владениях, то надобно хозяина визитом почтить. Деду ничего, он больным скажется, отопрется, что, мол, здоровье подводит и к себе, стало быть. А мне всех этих… дам принимать. И ладно бы только их, но с дочками…

Его передернуло.

— А в прошлые года как?

— В прошлые года в основном молодняк ездил, вроде бы как сам по себе, на фестиваль. Там правила чуть другие. И я в прошлые годы тоже был не тут… Ты калиточку-то закрой. Лучше на замок.

Будто он кого остановит.

— Кстати, я тут пельменей налепил… ну… извини, если не любишь, но мне надо было успокоиться.

— Пельменями?

— Монотонная работа в принципе успокаивает. А пельмени я люблю… будешь?

— Буду, — подумала и решила я. Обед остался где-то давно в прошлом, а нервы всегда во мне голод пробуждали.

Заодно и поговорим.

Мирослав одно, а княжич — совсем другое. Он ведь тоже должен что-то да знать.

Не знаю, какой из Люта владетельный князь выйдет, но с пельменями он управился отлично. И сварил в ароматном бульоне, сдобренном лаврушечкой, корнем сельдерея и десятком иных приправ. Отчего и бульон вышел вкусным на диво.

Особенно с маслицем.

Его Лют разлил по кружкам, а вот пельмени в миски выложил.

— Извини, я когда нервничаю, ем постоянно… бывшую мою это очень злило. Я рядом с ней всегда нервничал.

И ел.

Сочувствую. Я вот с Гришкой в последние годы тоже постоянно нервничала. Не ела, правда, но лишь потому, что он пару раз высказался про мой аномальный аппетит.

И про то, что толстые женщины его не привлекают.

И еще…

Высказывался он, не особо стесняясь.

— Ешь, — махнула я рукой и тарелку к себе подвинула. — Я тоже буду.

Он вздохнул.

Ныне княжич был в джинсах и мятой футболке, и растрепанный больше обычного.

— Огородами уходил? — не удержалась я.

— Почти… через окно. Там Завилевские приехали, — он поморщился. — У них дочь. Её мне давно сватают. И главное, Завилевская очень настойчивая особа. Она и к братьям моим захаживала, чтобы повлияли…

Действительно сочувствую.

— А тут вовсе… стала выговаривать, что я порчу репутацию.

— Аппетитом?

— Нет, что… веду себя неосмотрительно. И в сети пишут… Серега, конечно, в этом году разошелся, как никогда.

— Кто он вообще такой?

— Серега? Блогер.

— Это я знаю. Но… просто вот…

— А… ну Серега — это Серега. Он с Горкой вместе учился, когда Гор тут еще… точнее, когда его сюда перевели. Бывшая тоже злилась, но против деда идти не рискнула. Она его хотела куда-то в закрытую школу отправить… так потом и вышло.

— Из-за Дивьяна?

— Знаешь?

Я посмотрела на княжеские пельмени. На бульон, который остывал, а хуже остывшего бульона могут быть только холодные пельмени. И вздохнула.

— Тут… произошло кое-что. Ты ешь. Я тоже буду… извини, если с набитым ртом…

— Ничего, — прошамкал князь. — Я тоже…

Рассказ, как ни странно, получился коротким. Опыт пересказа набирается? Слушал Лют внимательно, но от пельменей не отвлекся. И правильно. Что говорить, хорошие пельмени.

Отличные даже.