Но ему повезло и на этот раз. Когда ярко-красное солнце коснулось горизонта, окрасив пески в оранжевый цвет, он подходил к дому старого охотника, сжимая в руках двух крупных птиц.

Они с девушкой сидели у пылающего очага. Перед ними стояло блюдо, на котором лежали только что зажаренные тетерева. Глаза у девушки горели. Она брала кусочек и некоторое время любовалась им, прежде чем отправить в рот. Иногда ее взгляд падал на змеелова. Тогда она краснела и опускала глаза. Но с ее губ не сходила нежная улыбка. Старый охотник настолько подобрел, когда ему поднесли измельченную дичь, что даже перекинулся со змееловом парой слов. Но как только змеелов попытался задать вопрос про змею, охотник пробурчал что-то и снова замкнулся. После ужина они с девушкой вышли во двор. Вечер был тихим и теплым. Яркая луна на усеянном звездами небе заливала все вокруг ровным ласковым светом. Девушка присела на небольшой валун, змеелов устроился прямо на земле, у ее ног. Некоторое время оба молчали. Первым заговорил змеелов:

— Ты поговорила с отцом?

— Да, — тихо ответила девушка.

— И что?

— Он обещал подумать.

— И долго он будет думать?

— Ты торопишься? Тебе здесь плохо?

— Нет, что ты! Будь моя воля, я бы остался здесь навсегда… — Он прикоснулся к ее руке. Она была прохладной, с бугорками мозолей. — Просто…

— Что?

— У меня есть девятнадцать дней на то, чтобы поймать эту кобру. Ни днем больше.

— А что будет потом?

— Ты знаешь сама.

— То, о чем ты говорил?..

Змеелов кивнул и почувствовал, как дрогнула ее рука.

— Я сделаю так, чтобы он рассказал тебе все. Завтра утром. Сегодня его лучше не будить. Но завтра он расскажет все. Я обещаю… Хотя… На самом деле я хочу, чтобы ты оставался здесь как можно дольше.

— Я тоже этого хочу. Но мне придется уйти…

— Ты вернешься?

— Надеюсь.

— Я буду ждать…

Потом они просто сидели и молчали. Каждый думал о своем. Но змеелову нравилось это. Ему было вполне достаточно того, что девушка, тихая и задумчивая, сидит рядом. Ему нравилось слышать ее тихое дыхание. Нравилось смотреть на ее профиль, освещенный луной…

Раньше змеелов тоже любил смотреть на луну. Но оказалось, что она выглядит совсем иначе, если смотреть на нее вдвоем. Сейчас луна стала не просто светилом, а той точкой, в которой пересекались линии двух судеб. Все нужные слова были сказаны. Теперь настала очередь тишины закрепить то, что родилось между ними и было названо. И оба это понимали. Змеелова научила этому жизнь. Девушка понимала все сердцем.

На ночлег змеелов устроился в пустующем доме, напротив лачуги охотника. Он долго ворочался на шкуре, которую дала ему девушка. Сон не приходил. Теперь змеелов не знал, радоваться или огорчаться тому, что он отправился на охоту за белой коброй. Эта охота свела его с девушкой. Но она же и разлучала их. Быть может, навсегда…

Все-таки странные шутки шутит с человеком жизнь, думал змеелов, глядя в темноту. Двадцать лет я бродил по пустыне и радовался тому, что одинок. И стоило мне попасть в переплет, как тут же встретилась девушка, с которой я готов прожить остаток жизни. Хотя как раз остаток жизни я с ней и проведу. Весь вопрос в том, каким долгим этот остаток будет?

— Так оно и бывает, ловец змей, — сказал он вслух. — Так и должно быть. Все связано. Не бывает плохого или хорошего. Ни один путь не может быть прямым, как стрела. И глупо на это сетовать. Когда делаешь первый шаг, нужно быть готовым терять и находить. Старик был прав: иногда цель может быть лишь средством. Только частью пути…

Змеелов замолчал. Мысль оборвалась на полуслове. Но вот что ее оборвало, он не мог понять. Просто возникло чувство, что что-то не так. Что-то неуловимо изменилось вокруг него.

Змеелов поднялся на локте и насторожился. И только начав прислушиваться, он понял, что его встревожило. Тишина. Абсолютная непроницаемая стена тишины. Не было слышно ни ветра, ни стрекота сверчков, ни скрипа повисшей на одной петле двери… Он словно опять оказался в коридоре, ведущем в комнату горбуна.

Змеелов как тогда прислушался к себе. И так же не услышал биения сердца и своего дыхания. По спине пробежал холодок. И тут до него донеслись тихие шаги. Кто-то крадучись шел рядом с его хижиной. Этот звук был единственным, что улавливало ухо. Змеелов осторожно сел, продолжая вслушиваться. Теперь шаги раздавались с другой стороны дома. Кто-то ходил кругами вокруг лачуги.

Змеелов почувствовал, как лоб покрылся испариной. Шаги были такими, будто незаметно подкрасться решил очень толстый и вдобавок хромой человек.

Шаги то затихали совсем, то раздавались снова с самой неожиданной стороны. Наконец этот кто-то остановился рядом с дверью и начал топтался перед ней, как бы ожидая приглашения. Было слышно даже его дыхание.

Змеелов встал, сжимая в руке нож и не спуская глаз с темного проема двери. Сердце бешено колотилось о ребра, но он не чувствовал этого стука.

— Ты глупость, ага. Зачем опять пришел?

От звука этого голоса змеелов чуть не подпрыгнул. Он резко обернулся.

В центре комнаты в столбе молочно-белого света сидел горбун. Все выглядело точь-в-точь как в прошлый раз. Та же поза, та же закрывающая лицо шляпа…

У змеелова пересохло во рту. Он уже успел убедить себя, что горбун — лишь игра его воображения. Или проделки шута. Он слышал истории про людей, которые могли заставить других увидеть то, чего нет на самом деле.

Но теперь шута рядом не было. Не было его яростных глаз, не было крика, бьющего по нервам. Обычная ночь, обычный, пусть и заброшенный дом…