Впервые в жизни змеелов не знал, что делать. Растерянность была так же неведома ему, как была неведома печаль. Все всегда было просто: вот пустыня, вот змеи, против них его оружие — умение и мужество. Так он прожил двадцать лет. И менять что-то ему было тяжело.

— Твоя дочь сказала, что ты разговариваешь с горбуном… Это так? — спросил змеелов.

— Я не хочу больше с тобой разговаривать. Ты молод и глуп. Ты понимаешь только себя. И хочешь слушать только свой голос. Уходи.

С этими словами старый охотник отвернулся к стене. Змеелову показалось, что в его глазах блестели слезы.

— Мне сложно сейчас, старик, — медленно сказал змеелов. — Я не понимаю, где правда, а где вымысел… Я столкнулся с тем, что невозможно понять и объяснить. И все это злит меня… Поэтому я был с тобой невежлив. Извини меня.

Эти слова дались змеелову с трудом. Он не привык жаловаться. Не привык о чем-то просить. Но понимал, что сейчас иначе нельзя. Старый охотник мог пролить свет на всю эту историю. Без него змеелов будет обречен искать черную гадюку в темной пещере…

— Скажи мне, кто этот горбун? — спросил он.

Охотник молчал. Змеелов понял, что все бесполезно. Больше ни одного слова он не вытянет из старого упрямца.

— Что ж, охотник, я пойду туда… Если мне повезет, я найду эту кобру. Спасибо тебе за то, что ты сказал. И не держи на меня зла.

Змеелов неохотно поднялся и вышел из хижины. Больше надеяться было не на кого. Он должен идти на поиски с тем, что у него есть.

— Ну и что с того, змеелов? — сказал он себе. — Каждый твой шаг по этой земле приближает тебя к твоей смерти. С этим знанием ты ходил по пустыне. С этим знанием пойдешь и сейчас… Только вот в чем беда — теперь тебе есть что терять. И поэтому смерть пугает тебя.

Они с девушкой сидели на берегу ручья. Близился вечер. Тени удлинились, и в воздухе чувствовалось скорое наступление прохлады.

— Ты уйдешь завтра? — спросила девушка и положила голову на плечо змеелова.

— Да. Рано утром.

— Так скоро… — вздохнула девушка. — Почему хорошее кончается так скоро?

— Не знаю… Но ведь я вернусь. И тогда хорошее будет длиться долго-долго.

— Да, я знаю, тысячу вечностей.

— Тысячу вечностей, — кивнул змеелов.

— А как мы будем жить? Расскажи мне… Я ведь не видела ничего, кроме этой деревни и песков.

— У нас будет достаточно денег, чтобы купить хороший дом в городе. Я перестану ловить змей и займусь чем-нибудь другим… Чтобы проводить больше времени с тобой.

— Мы вообще не должны расставаться. Ты ведь можешь работать дома?

— Не знаю… Но я что-нибудь обязательно придумаю. Мы пойдем к лучшим портным и закажем тебе самые красивые платья. На тебе должно быть надето только самое красивое. Такое же красивое, как ты…

— Я вовсе не красивая. — Она провела ладонью по своим коротким волосам. — Это отец заставил меня обрезать волосы. Теперь я совсем некрасивая. Тебе не будет стыдно со мной?

— Не говори чепуху. Ты самая красивая женщина, какую я когда-либо видел… А зачем отец велел тебе подстричь волосы?

— Однажды сюда нагрянули разбойники. Целая шайка… Отец испугался, что они могут сделать со мной что-нибудь нехорошее. Теперь я стригусь и одеваюсь как мальчик.

— Разбойники? — змеелов похолодел. — Что им здесь было нужно?

— Не знаю… Наверное, мы просто оказались у них на пути.

— Давно это было?

— Пять лун назад… Не бойся. Они не вернутся.

— Откуда ты знаешь?

— Они же видели, что здесь нечем поживиться… Зачем им опять приходить туда, где нет ни женщин, ни добычи?

— Ты очень рассудительная, — улыбнулся змеелов и взъерошил волосы у нее на затылке. — Но обещай мне, если они вдруг снова придут, а меня не будет поблизости, ты забьешься в самый темный угол дома и будешь там сидеть, что бы ни случилось.

— Хорошо. — Она потерлась щекой о его плечо. — Я сделаю все, что ты захочешь. Все-все…

— Вот и умница… — сказал змеелов. Но на сердце у него было неспокойно.

— Давай ты расскажешь еще про то, как мы будем жить, когда ты вернешься? Я очень хочу послушать.

— У нас будет настоящий фруктовый сад. Большой и ухоженный… Мы посадим гранаты, финики и инжир…

— И всегда будем есть столько, сколько захотим, да? — Она вскинула голову и посмотрела на него.

— Конечно, — его голос чуть дрогнул. — И только самое вкусное. Мы будем ходить в самые дорогие трактиры и заказывать там самые дорогие блюда. А запивать их будем лучшим вином.