— А как же мирные жители? Что вы собираетесь с ними делать?! — обратился к здоровяку Дарст.

— Если не будут сопротивляться, останутся целы. Мы не такие, как вы, — с презрением ответил он.

— Даёшь слово воина?!

— Даю слово вожака западных миранов, — усмехнулся он.

Дарст бросил топор на землю. Лейна, нехотя, тоже выпустила оружие из рук, а Элвар все еще держал свой меч, смотря в глаза Лиргену. Тот не выдержал его взгляда и отвернулся.

— Не сейчас, — успокаивающе прошептал Дарст, положив свою руку на руку Элвара, сжимающую рукоять меча. Он медленно разжал пальцы, отпуская свое оружие.

— Связать их, — спокойно произнес здоровяк и направился обратно к своим воинам.

Они шли к западной стене в сопровождении двадцати дикарей и Лиргена. По улицам шныряли патрули захватчиков. Пожары были уже потушены. Причем самими же дикарями. Обгорелые трупы складывали в повозки и вывозили за ворота. На стенах снова загорелись факелы, освещая огромное количество лучников. Армия дикарей выглядела достаточно организованной. Криков горожан не было слышно. На грабежи тоже ничего не указывало: по пути не увидели ни одной выбитой двери. Это вызывало у Элвара облегчение.

«У них тоже есть понятия о чести. Может все-таки удастся как-то сбежать из города и передать сообщение в столицу.»

Их привели в армейский кабак и усадили на пол в центре зала. В помещении все столы были заняты. Никто из дикарей не пил и не праздновал победу. Они молча принимали пищу, с подозрением смотря на пленников. Лирген стоял у дверей облокотившись спиной о стену.

Элвар все так же смотрел на него с ненавистью.

— Где капитан? — обратился к нему Дарст.

Лирген скривился, но ответил.

— Он жив. Его сейчас допрашивают.

— Что вам от нас нужно? — злостно сказал Элвар.

— Скоро узнаешь, — избегая его глаз сказал Лирген.

Через пол часа в дверь вошёл здоровяк.

— Сколько времени займёт перенос баллист на восточную стену? — обратился он к Лиргену.

— Если начать прямо сейчас, то управимся до завтра. К полудню максимум.

— Хорошо, можешь приступать. Возьми столько людей, сколько потребуется.

— Человек пятьдесят, думаю, хватит.

Вожак посмотрел в зал, и все дикари тут же прекратили трапезу, поднявшись из-за столов. В итоге в кабаке остался только Здоровяк и еще двое крепких охранников. Вожак взял ближайший стул, поставил его напротив пленников и сел.

— Моё имя Милтор. Я возглавляю освободительную западную армию.

— Освободительную? Кого вы будете освобождать? Имперцев? — удивился Элвар.

— Свой народ, конечно.

Дарст нахмурился.

— Я не понимаю, — недоумевал Элвар.

— А твой друг, похоже, понимает.

Лейна и Элвар посмотрели одновременно на Дарста.

— Сколько рабочих лагерей на западе?

— Я не знаю.

— Что за лагеря? — вмешался Элвар.

— Заткнись, — спокойно произнес Милтор.

Один из его людей ударил ногой Элвара в живот.

— Не трогай его, ублюдок! — подорвалась Лейна, но второй дикарь силой усадил её на место.

— Тебе нужен только я. Не трогай моих друзей! Они все равно ничего не знают.

— Они станут и моими друзьями тоже, если помогут развязать тебе язык.

— Я не знаю ни где рабочие лагеря, ни сколько их!

— Ты же из знатной семьи, значит должен знать, — продолжил вожак, наклоняясь к Дарсту.

— Моя семья не из этих краёв.

— Тогда что ты тут делаешь?

— Прекрасно проводил время, пока не заявились вы, — смело, смотря в глаза вожаку, произнес Дарст.

Милтор ударил его в лицо с такой силой, что тот впечатался головой в пол.

Лейна с Элваром подорвались с места, но охранники снова пресекли их действия болезненными ударами.

— У тебя хорошие друзья, а у меня быстро заканчивается терпение.

— Отпусти хотя бы девушку. Она северянка. Просто торговка, а не воин, — с поднимаясь медленно с пола, сказал Дарст.

— Я видел, как она держала меч. И по её взгляду сразу ясно, девчонка не из робких. Не хочется, чтобы она перегрызла кому-нибудь из моих людей горло, как только освободится.

Дверь кабака резко открылась, впуская двоих людей.

— Ну что? — обратился Милтор к одному из вошедших.

Тот покачал головой.

— Давай его сюда.

Дикарь привел с улицы еле стоящего на ногах имперца, и опустил его на колени перед главой. Это был Мотон. Весь в порезах и кровоподтеках, с опущенными и затравленными глазами. От него прежнего совсем ничего не осталось.

— Ваш друг нам тоже ничего не сказал, — беря его за подбородок произнес Милтор.

— Он нам никакой не друг, — огрызнулась Лейна.