Он спал рядом. Прямо в одежде, грязный, пропахший дымом, не раздеваясь. Осторожно обнимая ее. Тихо спал. И от этого становилось так хорошо на душе, тепло. И так не хотелось будить его. Лиз лежала столько могла, стараясь не шевелиться и почти не дышать. Хотела закрыть глаза и попытаться уснуть еще, но никак не выходило.

За окном сумерки. Утро или вечер? Лиз что-то вообще перестала понимать, сколько времени прошло. Но лежать так было хорошо.

Только Люк немного хмурился во сне. Что-то снилось ему такое… тревожное. Так захотелось обнять, погладить, успокаивая. Но не хотелось будить.

И вдруг ужасно хочется, чтобы так было всегда. Чтобы и дальше просыпаться рядом. Это странно и удивительно, потому что никогда…

Никогда так не было с мужчиной.

Никогда Лиз не могла никому доверять.

Он ведь не исчезнет никуда? Ей самой не придется исчезать? И так хочется вдруг, чтобы был хоть шанс на нормальную жизнь.

Не потерять его. Люка не потерять.

У него ресницы вздрагивают. Раз, еще и он чуть приоткрывает глаза.

Смотрит на нее.

– Лиз… – и улыбается. Просто улыбается мягко и тепло.

Ничего не хочется говорить. Лиз осторожно тянется, проводит кончиками пальцев по его брови, потом по щеке. Колючая…

– Не бритый… – шепотом говорит он, улыбается еще довольнее.

– Мне даже нравится, – так же шепотом говорит Лиз.

Он смотрит на нее, долго смотрит.

Потом вдруг порывисто сгребает в объятья, прижимает к себе, заваливая на себя. И теперь Лиз лежит на нем.

Чувствует, как сердце начинает биться все быстрее.

– Все ведь уже закончилось, да? – спрашивает Лиз, кажется, еще тише.

И утыкается носом в его шею.

– Все плохое закончилось, – говорит он. Гладит пальцами ее по спине, носом трется о ее ухо.

«Не отпускай», – мысленно говорит Лиз. Вслух она бы не решилась сейчас, а мысленно это сказать можно. И Люк услышит. «Я хочу быть с тобой, Люк. Не отпускай меня. Мне страшно снова остаться одной».

– Никогда больше не отпущу, – уверенно говорит он ей на ухо, касаясь губами. – Даже не сомневайся.

Как это вышло вот так с ними? Или потом все откатит, пройдет?

Но сейчас казалось, что нет человека на свете ближе.

Он обнимает ее. Она гладит его волосы. Тихо, нежно. Но то чувство, что растет внутри, оно требует большего. Его губы касаются ее шеи… Его пальцы спускаются по ее спине ниже, дыхание чуть сбивается. Совсем сбивается. И уже не остановить. И не хочется останавливать. И Лиз сама понимает, что гладит его сама, плечи, бока… и хочется рубашку на нем расстегнуть, но она лежит на нем и это сейчас сложно.

А Люк, наверно, слышит ее мысли – в постели с менталистом такое случается. Не нужно говорить, он и сам знает, чего она хочет. И она сама так отлично видит, что хочет он.

Лиз чуть приподнимается, расстегивает его пуговицы. Он переворачивает на ее на спину, сам снимает рубашку, бросает рядом, начинает стаскивать платье с нее. Они раздевают друг друга, немного неуклюже, путаясь в одежде, но это даже весело.

– Я, наверно, вся грязная, – запоздало вспоминает Лиз. Чуть-чуть неловко становится.

Но Люк только смеется.

– Я тоже. Давай мы с этим разберемся немного потом.

Сейчас хочется только любви, близости, друг друга. Хочется почувствовать, что они друг у друга есть, а остальное не важно совсем.

И это так легко и хорошо до того момента, как Лиз по ногам задевает чем-то… какой-то палкой. Она вздрагивает, в первое мгновение не может понять. И тут же чувствует, как Люка обдает волной неловкости и стыда. Он почти отшатывается от нее.

– Прости…

– Балбес! – она выдыхает, поняв. – Надо просто снять.

Но он только напряженно смотрит на нее, сжав зубы.

Тогда Лиз сама.

Штаны Люк еще снять толком не успел, поэтому Лиз закатывает штанину до колена, повыше. На самом деле, действительно стоит сделать усилие над собой, чтобы посмотреть так близко.

Люк ловит ее руки.

– Я сам, – говорит немного хрипло, садится.

– Не говори глупости. Я хочу посмотреть.

«Как в цирке уродов», – мысленно говорит он, сжимает зубы. Хоть мысленно.

– Придурок, – с легкой злостью говорит она. – Брось это. Ты думаешь, мне легче в жизни пришлось? Моих шрамов, может, и не видно, но это ничего не значит. Ты ведь сам копался в моей голове, все знаешь.

У него краской заливает щеки.

– Прости.

И все же снимает протез сам. Сжимает зубы снова. Лиз так отчетливо чувствует, как ему хочется сбежать, хочется спрятаться.