Катаяма стал рассматривать батарейку и читать технические данные вдоль корпуса.

– Она даже не наша. Из Италии. Сдохла малышка раньше положенного срока, я уверен. У них там половина электроники сделана на шару. Я правильно выразился? – он посмотрел на Музыканта.

– Правильно-правильно. Шара присутствует везде.

– А что такое «шара»? – спросила Бетти.

– О-о, это многосмысловое значение. Сразу так не переведешь. Шара – она и есть шара. И этим все сказано.

Бетти озабоченно задумалась.

– Ладно, на шару сработали и эти псевдосамураи итальяно-японского сообщества садомазохизма, – сказал таксист. – И, естественно, полиции они никаких данных не дадут, прикинутся великомучениками, оплакивающими собратьев по монастырю. Но весьма подозреваю, что они под якудзой, – а это уже посерьезней. У тех схвачена довольно обширная территория даже не только в Японии. Но сама якудза с такой фигней связываться не будет. Там настоящие самураи. Но могут помочь информативно. А вот агрессивные недоумки со своей болезненной самовлюбленностью будут идти по следу, как бешеные псы. Питающиеся чужой энергетикой очень переживают, что их так обули.

– Обули?.. – переспросила Бетти.

– Не позволили им осуществить свои планы, можно и так сказать. Даже не им, а ему, этому самому сыну, неизвестно чьему. Он и в адептах-то видит, кроме материального интереса, возможность удовлетворить эгоцентрический вампиризм. Пыжась от этого все больше и больше, он все меньше и меньше различает удаляющиеся от него, ввысь взлетающего, фигурки микроскопических окружающих его адептиков. Те уже превратились в безликую кашу, которой он, – Сын Будды, – якобы питается, а она – каша, должна за это только благодарить. Да вот на славянке подавился. В буддизме нет идеи теизма. Но свято место пусто не бывает. Вместо Всевышнего – прожорливый Сын Будды с кинжалом за поясом, – Катаяма посмотрел на Бетти и взял из вазы ещё конфету. – Все-таки либерален ваш буддизм. Допускать в свои ряды этих… как их… слово забыл… Ну, короче, в огород с капустой…

– Катаяма-сан, – возмущенно возразила Бетти. – Это вовсе не буддизм. Это секта непонятного уклона. От буддизма у нее только некоторая терминология, в основном вся собранная в имени руководителя. Да, в буддизме нет идеи Бога, но это ничего не меняет. Кем бы он ни представлялся, этот Сандрони, он тот, кто есть. Могу сказать на санскрите, кто он такой.

– Да ладно, на санскрите… Верю. Что, не видно, кто там сидит? Внутри. И так засиделся. Сколько секте? Четыре года? Засиделся, засиделся… Вы, конечно, нанесли сильнейший удар по его самолюбию. Вместо женщины у себя в кабинете он получил шесть пуль и два трупа. Он нарвался на зеркало. Я вам кланяюсь за это. Можно даже сказать, что он лично получил эти шесть пуль ниже пояса. Любопытный экземпляр, откровенно говоря Я слышал кое-что о нем. Редкой генетики. Смесь итальянца, еврея, цыгана и японца. А? И такое бывает. Но умен. Умен, как анаконда. Священника или психоаналитика не подпустит за десять километров.

Катаяма неторопливо вытащил из кармана пачку папирос и закурил, выпустив ароматный дым:

– «Беломор-Канал» не хотите? Прямые поставки из России.

– Катаяма, ты так подробно описал эту группировку, как будто был ее членом. Скажи, откуда ты все так хорошо знаешь?

– Знаю. Моя дочь там. Бросила американца, я тебе просто не уточнял детали. Он, наверное, не сумел ее приручить. Бросила этого рыжего дурня, а сама переехала к ним. Они под Токио имеют собственную землю и коттеджи за каменной стеной с колючей проволокой. Там живут приближенные. В основном боевики и их подруги. Так вот, сударыня Бетти. Ваш портрет, возможно, уже рассматривает множество мужских глаз. Что вы при этом чувствуете? А что чувствуют они, я знаю. Ненависть и злобу. Вам желательно аккуратно удалиться из Японии. Их коллеги в Соединенных Штатах пока еще далеки от такого замутнения сознания и не сбили себе крыши настолько, чтобы охотиться за вами.

– Какие крыши? – не поняла Бетти.

– Голова у них еще в порядке. В конце концов, те два сверхснайпера, что охотились за вами, – сами напросились. К женщине такой подход неуместен даже у людоедов. Им же все равно не удастся скрыть, что их люди начали стрелять первыми. Официанта уже раз в пятый допрашивает полиция. Возможно, эти сектанты его успели подкупить, но на перекрестном допросе он все равно проколется. И телевидение если и не сняло уже интервью, то ходит кругами неподалеку. В Токио семьдесят телекомпаний! Где брать хлеб? Ждать будут до посинения. Нет, вам главное – выскочить за пределы островов, а там будет все хоккей.

– Хоккей??

– О‘кей – я имею в виду. Правда, есть вариант, что они, в крайнем случае, могут подбросить вашу фамилию в полицию, и вас опознает официант. Тогда дрова.

– Дрова?

– Тогда проблемы, и надолго. В Токио такие разборки очень редки. Вас будут держать здесь очень долго и, возможно, под стражей. И главное: вы окажетесь открыты для Сандрони.

– Я про это, кстати, и думаю, – сказал Музыкант. – Ее могут тормознуть при регистрации авиабилета. Эта анаконда точно додумалась до такой идеи.

Катаяма потушил папиросу и встал:

– Конечно же, ты прав. Что бы ты без меня делал? Вернее, я без тебя. Уже стал теряться смысл существования, а тут вы – да еще с проблемами. Если смогу вам помочь, то с меня этот самый, как его, – магарыч. Ха-ха! – он мрачновато усмехнулся и вышел за дверь, сказав, что будет через пару часов.

Бетти нашла на кресле пульт, включила телевизор. Поймала Си-эн-эн. На весь экран лежал худой итальянец, последователь «Звезд в себе», – лежал, раскинув руки и ноги. На месте лица было кровавое месиво. Камера сдвинулась, и стал виден автомат «Узи». Комментатор туманно намекнул на не совсем объяснимое присутствие израильских вооружений на территории Японии и на гипотетическую разборку еврейской диаспоры чужими руками. Умно придумал. Китаец лежал на спине. Глаза честно смотрели в небо, но грудь, живот и асфальт возле него были залиты кровью. Он успел выйти из кафе и упал на тротуаре.