Бетти задумчиво повозила вилкой в своей тарелке:

– Так Бобергауз не уточняет, о чем общаются противофазные души?

– Естественно, уточняет.

– И как такую встречу можно констатировать?

– А никак. Констатация тут неуместна. Но каждый человек один раз в жизни чувствует этот момент и понимает: дела пошли под гору. Вершина пройдена. Он, возможно, никому ничего не скажет, но поверь, все поймет. Могу лишь добавить микроскопический нюанс: это все касается лишь мужчин.

Бетти вскинула ресницы:

– А женщины? Что же с ними в той фазе?

– Да нет, я имел в виду встречу во времени и передачу данных. У женщин своих проблем хватает, поверь. Прочти Бобергауза, он все разъяснит. А я не хочу.

– Почему?

– Тебе лучше узнать это из первых уст. Тем более что я опускаю очень много деталей.

Музыкант снова вцепился в своего фазана и посмотрел Бетти в глаза честным взглядом.

– Это давно известно, – продолжил он, – только все в вопросах квантовой физики и микромира. Гениальность Бобергауза – в виртуозном использовании субстратной информации и отточенной интуиции. Ибо все во всем. Старейшая аксиома. Ему трудно отказать в правдоподобности. Чем больше думаешь, тем больше веришь.

– Ну, а ты? Ты прошел уже свою середину?

– Ты знаешь, Бетти, прошел. Но вместо спуска с горы оказался на равнине, у которой чистый горизонт. Странно, правда? Наверное, мой противофазный друг что-то там намудрил или мудрит, или впал в летаргический сон. В таком случае – приятных ему сновидений. Мы ведь повязаны с ним одной цепью, так что я ему верю. Будь здорова!

Он протянул ей бокал с шампанским.

…………………………………………………………………..

– А много он, Бобергауз, таких вот эссе написал? – спросила Бэтти, разглядывая черную книгу, лежащую у нее на коленях.

– Двадцать четыре. Последнее называлось «Творчество». В нем автор проводит мысль, что человек своим сознанием ничего не генерирует, не создает, – не творит, короче, – а только ретранслирует, передает, и не более того. А генератор, то есть истинный Творец, – трансцендентен, непостижим. И где он может находиться и какова цель его работы – никто не может знать. Возможно, как только Бобергауз пришел к такому выводу – сразу бросил писать. Я тут его понимаю. Он на эту тему коротко и просто написал: «Творчество – это создание кодов, то есть кодирование неосознанной информации, абсолютно интуитивной, выловленной из субстратного хаоса, посредством разума. С последующим декодированием адептами вне разума – и восприятием неосознанно трансцендентного, пронесшегося сквозь неизвестность с целью, пока неясной».

Это его последние написанные слова. В эссе № 24 и вообще…

– Ну, и что дальше, где он теперь?

– Не знаю: может, умер, может, нет. Если он вбил себе в голову, что все его эссе написаны им по трансцендентной команде, а не лично его волей, то его натура может выкинуть любую штуку. Впрочем, все проходит. Говорят… В конце концов, если он сам додумался до такой идеи, то может и переиграть обратно. И не надо ни на секунду забывать, насколько он непрост. Есть у него одно эссе, которое написано все целиком ради одного-единственного слова. Последнего, естественно. Которое все путало, перечеркивало и опровергало. На первый взгляд, конечно. «Эссе № 5». Прочти, но лучше не читай. Не исключено, что двадцать четвертое эссе – это очередной логический вирус замедленного действия. Запущенный туда, в сторону генератора. Может быть, все 24 эссе имеют такую стратегическую цель. Освобождение разума человека от неволи его же…

От этого доктора Фауста можно ожидать неожидаемого. Но, что не говори, пропал! Не пишет и миру не является. Как Мелвилл. Герман Мелвилл. Был такой парень. Написал своего «Моби Дика», ну, и стишков там пару – и все. Тридцать лет молчал и умер. А оказался величайшим классиком Соединенных Штатов, да и мира, как выяснилось. Наверное, что-то осознал. Может, идею Сократа, который вообще не написал ни строчки. Платон, кстати, так и не врубился, почему. Но Мелвилл до этого своего сократовского понятия издал кучу книг. А вот Бобергауз ни до, ни после – ничего. Пропал в информативном хаосе. Семь лет ни весточки цивилизованному миру. А его оценили! Когда он пропал. Не все, конечно, – так не бывает. У всякой умнейшей мысли есть бредовая изнанка. Ну, если только ее и выискивать, то лучше рассматривать комиксы. Там конкретнее.

Эссе-то остались, что еще надо? В том, последнем, он писал, что душа человека завидует его телу – в плане возможности физически находиться в экстерьере окружающего пространства и, естественно, иметь возможность влиять на него, совокупляться с ним, изменять его, в конце концов. И поэтому пытается вырваться на волю любыми возможными способами. То есть – как-то поучаствовать реально в «цепочке уничтожения длительности», так он странно писал. Даже хотя бы в виде какой-нибудь случайной каракули во время передачи ее, души, фотографического образа на бумаге. Напиши десять раз подряд свой автограф – и увидишь, как она, душа, скачет на кончике пера. По его мнению, душа в основном тащится за телом и его желаниями, как рыба-прилипала за акулой. И пищит там что-то – советует. Дает рецепты. Лечит, короче. А акула слушает, да ест. Ну, а душа же – постоянно голодная. Ей пищи всегда не хватает. Но если – редкий случай – душа вдруг сумеет овладеть телом, – о! Это просто так не проходит! Тогда оно, тело, начинает болеть: то впадает в депрессию, то ботинки давят. Такие вот веселые дела. В общем, сплошные проблемы, вплоть до обморока. Не любит тело, когда им управляют. А само никогда не научится. Нет способностей. Да и существует-то оно только благодаря тому, что когда припрет, вот тогда-то душа может оказать небольшое влияние: научить уму-разуму, подсказать, что делать. Но только – чужая. Своя такое отмочит, что вообще все дело завалит. Рулить хочет, а не думать. Впрочем, по большому счету, своя – чужая, разницы нет. Так он считает.

– Коля, а он и правда оказывает влияние своими словами, поставленными не везде правильно. Я вот сейчас совершенно спокойна, как тот бегемот за окошком. А прочла только три странички.

– Бетти, дорогая. Это, скорее всего, мой фирменный коктейль. А тот дружище так быстро не действует, хотя все может быть. Но в основном он кружит-кружит, как ястреб, над твоим сознанием, а потом неожиданно – р-раз, и он переплелся с твоими собственными мыслями. И уже не поймешь, где ты, а где он. Такая трансформация происходит. Но он – нормальный парень, поверь мне. Коктейли тоже любит. Еще налить?