– Слушай, оператор, а где твоя рыжая журналистка? – неожиданно спросил командир.

– Какая журналистка? – невинно поднял брови Григорий.

– Да не валяй дурака. Та, которую ты перевозил в пустом ракетном контейнере. Одеяло туда, подушку носил. Где рыжая, братан? Неужели тоже сгорела?

– Нет, Юрик, – помолчав, ответил оператор. Отхлебнул ещё из фляги. – Она поплыла вниз по Гангу вести прямой репортаж из зоны рождения самой древней религии.

– Одна?

– Да.

– Ну и сука. Они все полоумные.

– Да бог с ней, с рыжей. Ты мне скажи, кого это мы, с такой большой подачи сбиваем? Цель дороговатая получается.

– Да, дорого. Я не ожидал. А кого сбиваем, – я не знаю. Цель она и есть цель. Ориентировочная скорость ЗМ. При подлёте сбросит ниже звуковой. Это и есть главное определение её как цели.

– А если не сбросит?

– Значит не цель. Тебе что, не понятно? Она должна приземлиться на вон том аэродроме, что отсюда совсем недалеко. Мы должны этого не допустить. Вот и вся мораль.

– А зачем аж «С-500»? И столько машин?

– На случай, вдруг кто-то будет сопровождать. Но нашего боезаряда хватит. Штаб операции перестраховался, по поводу количества машин, но – как видишь, оказался прав. – Юра взял в руки флягу. Григорий повернулся к приборам и осмотрел полусферу неба.

– Чисто. Одни птицы.

– Будем ждать.

– Слушай, а эти чурки, что нас атаковали, откуда они здесь?

– Чёрт его и не знает, наверное. – Отхлебнул коньяка. – Мне уже до фени всё. Проверь контрольные азимуты, гироскопы; прогони тестирование систем.

Григорий принялся за работу. Юра молчал. Сказал:

– Что такое кнопка «Z21» знаешь?

– Конечно. Аварийный сброс давления в трубопроводах.

– На, выпей ещё; да бери, бери… – вытащил тонкую чёрную сигарету и закурил, включив вытяжку. Откинулся в кресле, не отрывая взгляда от монитора. Негромко проговорил:

– Гриша, эта кнопка – не аварийный сброс давления.

«Z21» – кое-что другое.

– Что? Я же её прогонял всё время по тесту. Аварийный сброс давления при занятии стационарной позиции.

– Нет, Гриша. Это кнопка – самоликвидация объекта.

– Что?

– Самоликвидация объекта. Я должен тебе это сказать. Под днищем нашего броневика вмонтирована нейтронная бомба. В случае возможности захвата, надо самоликвидироваться – таков приказ.

Григорий некоторое время смотрел на своего командира иронично-недоверчивыми глазами. Выпил коньяка, вернул фляжку.

– Таков приказ? Ха-ха! Да я в былое время такие приказы вечерами, порою, подписывал, что утром читал их как древнееврейский алфавит. Ты пошутил?

– Кнопка «Z21» нажатая при её активировании три раза – ликвидирует броневик. Мощность небольшая. Около пол килотонны.

Григорий помрачнел и спросил.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Я должен тебе сказать. Есть такие ситуации, когда всё происходит на автопилоте. Сейчас как раз такой случай. Ты должен знать об этой кнопке. Я тебе не приказываю её нажать. Мне приказано сообщать о ней в том случае, когда кроме меня останется в живых только один человек из экипажа. Тогда я улыбался. Успокойся и ты. Всё равно, связи с внешним миром нет, нас никто не прикрывает, и выбор не большой. Если мы замочим цель, возможно, что-то переменится. Если нет, – возможно, тоже.

– Хорошо, – успокоился Григорий. – Я понял – жать её не обязательно, значит всё в порядке. Рассчитай лучше топограмму до взлётно-посадочной полосы. Будем прорываться к ней. Оттуда, возможно, снимут. Не надо недооценивать командование. Поскольку у нас такая важная работа, то за её исполнением следит весь Генштаб. Или нет?

– Да. Следит. Скорее всего.

– Делай топограмму.

– Уже сделал. Надо только нажать педаль и отстреливаться. Там будем за две минуты, сорок две секунды.

Неожиданно зазвонил телефон. Юра удивлённо развернулся и стал смотреть на Григория. Спросил:

– Что это такое?

– Чёрт, я и забыл. У меня есть телефон. Купил в Киеве на Подоле. Валяется в сумке с начала поездки. Как же это у меня вылетело из головы? Да он без зарядки уже четыре недели. Работает, однако, паскуда. Правда, номер у меня всего один в память занесён. Больше у меня нет знакомых с телефонами.

– Чей у тебя номер?

– Да какой-то Володя с Подола. Социальный работник, – так он сказал. Опросы на улице проводит, наверное. А может, просто дворник. Мы познакомились случайно. Нормальный парень.