«Привет, Доктор!..» «Француз вообще пить бросил. Сталлоне за горло взяла…» «Димедрол, дай сигарету…» «Седой так и не появляется с того дня» «Шампиньон купил японца. MAZDA – 626, три года» – «Лаве то откуда?» – «Что-то провернул под Чернобылем. По-моему цветмет сдали» «Таня! Где пельмени!!!» «Длинный всю ночь спал на кладбище…» «Олег, когда придешь делать телевизор?» – «Выбрось его в мусорник, я еще доплачу» «Моня бросил пить…» – «Что? Ха-ха! Новый анекдот: Моня бросил пить, ты слышишь?» «Успокойся, найдем твой кинжал…» «У Философа башня едет, когда переберет» – «А у кого она стоит?» «…И тогда они стали красить холодильник…» «Самая народная украинская фамилия – ПОПУСТИЛО…»

К столику подошел человек, сильно напоминающий архитектора в отставке. На нем были очки в золотой оправе и длинный, черный, до пят плащ. Он был средних лет, грустно – серьезен и молчалив. Стула не было и он стоял.

– А! Серега! Где пропадал? Садись. Да сюда, сюда… Познакомься – Гриша. Едет в Бангладеш на уборку винограда, – продолжил серию знакомств «небритый колобок». – А это – Шампиньон. Наш штатный архитектор. Спроектировал почти половину Подола. Ну, может немного меньше. Виноград из Бангладеш! Каково, Серега!

– Правда, старина? – спросил грустно Шампиньон.

– Да, вроде, правда, – уклончиво ответил Гриша.

– Нормально.

– А где тачка? – спросил Саша «небритый колобок».

– Тачки нет.

– Совсем?

– Совсем. Француза не видел?

– Он и Сталлоне в Париже. Ноги парят.

– Ну, ну… Старина, налей сто грамм.

– Сейчас… Длинный, давай по сто.

Архитектор молчаливо глядел куда-то вдаль.

Дверь забегаловки открылась, и вошло несколько человек. Не совсем типичных для постоянного контингента. Подошли к стойке. Один – негр, черный как гуталин. Двое корейцев или китайцев и один, похоже, турок – усы до плеч. Все четверо здоровые как буйволы. Может спортсмены, может бандиты. А может быть и то и другое. С ними затесался наш, светленький, с бегающими глазками. «Сутенер, паскуда», – подумал Григорий. Таких он видал. Стал разглядывать выстроившихся у стойки нерусских. Неожиданно заметил, что за его столиком – гробовая тишина. Все смотрели в потолок, Димедрол сидел, опустив голову.

– Это он, – в пол голоса проговорил Дима – антиквар.

Компания иностранных граждан купила две бутылки коньяка и стала искать место, где присесть. Все они были уде достаточно навеселе и, судя по одежде и деньгам, гулять бы им не у «Дяди Вани», да видать приехали ночной Подол поглядеть, где доллар стоит в двадцать раз дороже, чем у них дама, где-нибудь в Сан-Франциско, Сеуле или Новой Византии. Неожиданно освободился соседний стол. Шесть парней, переговорив по мобильному телефону, резко удалились, оставив все на столе. Четверо нерусских и один непонятно кто, заняли их место. Мигом примчалась официантка и собрала все, что осталось от ушедших.

Иностранные туристы заказали закуску, – лимоны и апельсины, – разлили коньяк и выпили по рюмке.

– Игорьек, – сказал усатый турок «непонятно кому», с бегающими глазками. – Если это то, о чем я тебя просил, то десять процентов премии сверху. За оперативность и… как ее… удачу!

Соседний стол глухо молчал и слушал. Молча и выпили.

– Аттар, – проговорил Игорек. – Сталь та, что ты просил. Я ее пас два месяца. Можешь не сомневаться. Рисунок тот? Тот. Двенадцатый век, 1132 год. Хороший год, Аттар?

Димедрол скрипуче прошептал.

– Мой кинжал. 1132 год вырезан на клинке.

– Так будем бить по дыне? – шепотом стал уточнять «небритый колобок».

– Подожди, рано.

Все молча выпили еще. Выпил, предчувствуя события известного характера, и оператор АРСН.

– Давай подождем до утра, Игорьек, – сказал усатый. – И будет справка с печатью, как у вас говорят. У нас в Гамбурге верят справкам. Ха-ха! – Огляделся. – Гуд гаштет! Спокойный.

– Немец! Вот черт, никогда бы не подумал, – тихо сказал Саша Длинный. – Аостальные кто – тоже немцы?

– Да в дойчланде немцев то почти уже не осталось, – сказал Олег, похожий на поляка. – Одни чурбаны да шпрехен зю дойчи, цвета тыквы.

Димедрол сидел, опустив голову, подперевшись руками. Встал. Повернулся к Игорьку и спросил.

– Игорь! И где же это ты, дружище, пропал? Мы тебя ждем, ждем, а ты все никак не идешь. Взял кинжал на сутки, под честное слово, а сам слинял?

Нерусские ошеломленно глядели на Димедрола. Игорек побелел.

– Да только я же дал тебе лажу, – продолжил спокойным тоном Димедрол. – ЛАЖУ. Не Византию, как ты думал, а тульскую поделку, туфту. А ты этой туфтой разводишь людей? – Он посмотрел на турка. – Так пусть эти люди лучше ко мне обратятся, чем платить тебе еще сверху десять процентов за кусок железяки 21 века.

– Что это он говорит? – уставился негр на турка. Турок стал смотреть взглядом удава на посредника.

– Чего молчишь, Игорек? Или ты думал двенадцатый век, так запросто, из открытого сейфа увести? Да я его специально открыл. Лох ты поганый. Уловил?

Бледный как мел и протрезвевший Игорек только и смог сказать:

– Сука…

– Это ты мне, пацан?

Димедрол взял за горлышко бутылку из-под водки и точным ударом разбил ее о голову вора. Игорек упал лицом в салат.

– О, русс швайн, фак’ю! – вскочил усатый, а с ним и его телохранители.