Она взяла бутылку с коктейлем, вынула пробку и стала медленно пить из горлышка, глядя ему в глаза.

– К ведьмам я адаптирован, – напомнил Философ. – Это к тому, чтобы ты свой бредовый имидж хоть слегка корректировала. Не обижаешься?

– Обижаюсь.

– Ну и прекрасно. Обиженная женщина – это женщина в своем естественном состоянии. Впрочем, запомни: ты не женщина. Могу, правда, тебя успокоить, что я – не мужчина. Но это все – только на время нашего разговора. Доступно?

– Да доступно, доступно. А после разговора?

– После разговора мы больше не увидимся. И поэтому можно сказать, что мы вообще не люди.

– Я слышала, что философы все со сдвинутой крышей, а теперь вот увидела собственными глазами. Хорошо, давай номера счетов.

Она подвинула к себе сумочку, вытащила зеркало, по ходу дела включила диктофон и стала контуром обводить губы:

– Я вся внимание.

– Ты, наверное, считаешь себя шедевром во всех воплощениях? Ну, во всех возможных вариантах. Анжела, Анжела… Счастье не в том, о чем думаешь. Счастье – в правде. Смешно? Ха-ха! В какой такой правде? Ты знаешь, каждый раз в индивидуальной и сиюминутной. Потому что как только она начинает вытягиваться во времени или сжиматься – то тут уж бед с ней не оберешься. Эта особь такая же, как и мы все, – терпеть не может постоянства. Движение – жизнь. А правда ее любит. Жизнь. Так что правдивей мысли сама с собой. Ведь влезешь в бутылку – назад не вылезешь. Правда – это творчество. Творение! Синтез анализа, а иногда анализ синтеза. А тот, кто не творит – тот урод. В нормальном значении этого слова. Родившийся с другой целью. С какой угодно, но конечная – убивать творцов. Ну, не всегда физически – это сильно стимулирует творчество и приводит к обратному результату. А частенько – другими, порой достаточно изощренными способами, извлекаемыми из генной памяти. Весьма, весьма продуктивными…

Философ вытащил из кармана небольшую алюминиевую статуэтку, копию французской статуи Свободы, дареной в свое время США, и поставил на стол:

– Как тебе это творение?

– Ну, статуя Свободы. Я там была.

– Вот-вот. Статуя Свободы! Надеюсь, ты свободная женщина, и эта статуя поможет тебе в дальнейшей жизни. Но я ее тебе не дарю. Однако, мы отвлеклись. Оффшоры. А ты хорошо подумала, когда ввязалась в это дело? Оффшоры – это большие деньги. Ну, ты решила, надеюсь, сама. Ты же не думаешь, что я верю, будто ты такая дурочка, какой пытаешься выглядеть? Леля, не дай добить себя формой. Пробивайся всеми силами к Анжеле. Знаю, что тебе от меня надо. Ты терпишь, а я пользуюсь. Но, согласись, иногда попользоваться красивой женщиной, особенно в полуплатоническом режиме, не есть самый страшный грех. Я дам тебе информацию, ты запоминай мой текст, но… – он пытливо и с любопытством снова уставился в лицо своему контрагенту. – …Но неужели тебя послали сюда только из-за искусства делать минет? Знаю я этих ибрагимов. Такой, как ты, влезть им в душу все равно, что моське в бассейн. Других достоинств я у тебя не предполагаю.

Анжела принялась в упор глядеть на Философа, но уже несколько другим взглядом. Точно голубой! А, впрочем, нет, – наверное, просто замороченный. Таких предостаточно. А как дорвутся до того же минета, вся философия мигом улетучивается.

– Красотка, слушай:

Остальная информация будет передана по другому каналу. Приятно было пообщаться, хотя и не скажу, что в тебе что-то есть. Но и обо мне ты уж точно этого не скажешь.

Анжела пристально глядела на Философа. Вот это хватка! Волк! И, правда, Волк. Но странно: не злой, не обозленный. Что ни говори, Бизон умеет подбирать людей. Волк… А почему Волк? Впрочем, какая разница.

– Волк, а я тебе хоть немного нравлюсь?

– В каком смысле? Ты хоть понимаешь, что в таких вопросах есть разные смыслы?

– Я понимаю, что ты все понимаешь. Мне даже не нужно разговаривать. Но тогда скажи, ты ведь такой умный: понятие дает счастье?

– Нет, красотка, не дает. Но мужчина является на свет не для этой химеры.

– А зачем же тогда вы, мужчины, спите с нами, женщинами? Что ты можешь на это ответить? Ведь ты не исключение. Может быть, я тебя и не возбуждаю, но кто-то же есть? Или, может, это сила духа?.. Преобразила тебя в того, кто ты есть. А ты уверен, что это то, чего ты ищешь?

– Я ничего не ищу. А отношения с женщинами – производственная необходимость. Знаешь, красавица, как мерзко себя чувствует настоящий мужчина после этого технологического процесса? Это знают все! А вот вы, ведьмы, наоборот – испытываете чувства совершенно другие. Я бы даже сказал – вампирические. Что, я неправ?

– Да прав, прав. Настоящая женщина – всегда стерва. А ненастоящие мужчин не интересуют. Это ведь не тайна, – Анжела поправила прическу.

– Да, это не тайна. Но, должен признать, ты понимаешь эти вещи. Все-таки профессионализм сказывается. Девальвация сексуальности – я бы это так назвал. В документированном теизме есть на это ссылки, но они очень криволинейны, туманны, зашифрованы и не рисуют картину реальной ситуации. А она такова: люди, как вид, могут исчезнуть. Это не шутка, к сожалению. Это проблема многих конфессий и философских исследований. Интересно? Прав я в этот раз, ответь? Ты же должна отличать бесовское от божественного, являясь частью одного из них.

– Да прав, конечно, прав. Главная цель нашей встречи достигнута, и почему бы тебе теперь не быть во всем правым? И даже всегда? Хотя Волк – он и есть Волк. Скажи, а почему Волк?

– Военная тайна.

– Ну, как хочешь. Тайна – это всегда звучит. Тем более такая.

Она в который раз вытащила из сумочки зеркало и подправила губы, любуясь собой в отражении.

– Как тебе мой рот?

– Рабочий. Болтает много.

– Ты знаешь, а я все-таки начинаю чувствовать твою эрекцию. Ты не обиделся?