Араб встал, потянулся. Залез в ванну. Лежал-лежал, думал. И смотрел в точку на потолке. Встал. Вытерся громадным полотенцем. Надел другой халат. Прилег на диван. В голове неожиданно всплыли строки Бобергауза: «И в какой беде ты не окажешься, помни – есть вечные пленники, страждущие, на которых построен мир веселья, умиротворения, любви и надежды, о которых никто не знает, и которые погружены в вечное забвение. Зажатые со всех сторон, как стройный ряд гладиаторов с короткими мечами в руках, они кидаются в бой по первой же команде, по первому призыву того, кто ведет сражение за жизнь и смерть. И неведомы сомнения этим сущностям духа; сизифов труд – их призвание, их вера, их надежда, их любовь. Где твои беды, мой милый друг? Взвой, как волк, и твои друзья по духу ответят тебе своим кличем верности. И вдали, в темной мгле неразгаданного будущего, заплачет флейта твоего одиночества, но хоть плач ее и не будет долог, знай – она всегда с тобой, гладиаторская флейта мужской любви…»

Араб поднял трубку внутреннего телефона и сказал секретарю:

– Леся, дорогая, зайди, пожалуйста.

Вбежала особа лет двадцати пяти и встала в позу выполнения любой команды.

– Леся, скажи мне, что ты думаешь о Вере, Надежде, Любви и Вечной Молодости?

Секретарша смешалась от одновременности подачи стольких намеков:

– Я верю, что вечная молодость дает надежду любить. Очень долго.

– Браво, зайчик! Ты книги любишь читать?

– Конечно!

– Ну, прочти внимательно, потом прокомментируешь.

Он кинул ей «Эссе…»:

– Я жду тебя после прочтения этой книги.

– Я быстро…

– Нет, дорогая, не надо быстро. Надо медленно. В этот раз надо медленно.

Верховный Магистр сидел в золоченом кресле, окруженный четырьмя аргентинскими догами. Собаки застыло-тренированными взглядами контролировали территорию небольшой оранжереи, крытой хрустальным куполом, над которым пылали полярные звезды и переливалось магнитными сгустками северное сияние. Щебетали птицы. В затылок Его Святейшеству глухонемой африканец медленно работал опахалом. Воздух секретной антарктической резиденции исходил ароматами сотен цветущих орхидей, бенгальских роз, гиацинтов и бразильских монстер. Посередине оранжереи стоял круглый стол, на крышке которого был вырезан символ эзотерической принадлежности всех присутствующих. За столом расположились трое. Кроме самого Магистра – его секретарь, а также человек индокитайской наружности. Он держал в руках толстый журнал и листал его, рассматривая страницы. «Ага! – сказал заинтересованно. – Вот этот экземпляр вполне подходит под параметр „альфа-ДНК“.

Магистр вскользь глянул на гостя и обратился к секретарю:

– Проверь еще раз охрану. Здесь идеальный резонанс, и спутники иногда пролетают… с научными целями. Не стоит попадать в поле их сканеров и видеосъемки.

– Может, закрыть купол оранжереи? – предложил секретарь.

– Тогда не будет виден Сириус. Неужели непонятно, Махарашвили? Усиль-ка лучше напряженность поля глушения инфракрасной составляющей – и вся проблема. Закрыть купол оранжереи… Может, вообще улететь?..

Секретарь склонился над монитором и занялся проверкой систем охраны. Стал говорить по телефону.

Индокитаец листал журнал.

Негр продолжал махать опахалом.

«Первая линия – готовность номер один. Подтверждаю…» – прозвучало в наушнике секретаря. Вторая линия охраны доложила о том же. Третья линия находилась вне пределов Земли. Несколько ее радаров с орбиты подавляли изображение антарктического замка и о своей готовности докладывали радиомаяками.

Секретарь еще некоторое время изучал экран. Затем обернулся к Магистру:

– Ваше Святейшество, все линии охраны в полной готовности. Ситуация под контролем.

– Это похвально, – Магистр откинулся в кресле и скрестил руки на груди, пошевеливая пальцами.

– Сен, – обратился он к индокитайцу. – Мы с тобой давние друзья, и я привык доверять твоим оценкам. Объясни же мне, что происходит? Вся наша предсказательная агентура твердит о грядущих проблемах планетарного масштаба. Приход Изиды, возрождение идей Эхнатона, Новая Атлантида, Новый Мировой Порядок… Всегда и все было под контролем, ты же знаешь. Лютер – сгорел бы, если б не обеспечил себе покровительство короля. Бруно – сгорел из-за бараньей упертости. Человеческий фактор решает все. Чудес – не бывает. Какой еще Новый Мировой Порядок, а, Сен?

– Не знаю, – гость откинул в сторону журнал – на обложке было написано «Иллюминаты, и масоны нашего времени. Основные характеристики. Рассчетный год смерти», – нагнул к себе ветку орхидей и вдохнул аромат. Помолчав, начал рассуждать низким голосом, глядя на Магистра зелеными глазами:

– Не знаю. В это значение вложено много разных и даже противоположных смыслов. Эзотерически такой фразы вообще не может быть. Каждый трактует так называемый порядок по-своему. Гермес, Рам, Кришна, Моисей, Пифагор, Иисус, Симон Маг (тут Сен внимательно посмотрел на Магистра), Дольчино, наконец… У всех было собственное определение порядка, и каждый строил его, исходя из внутренних позывов – императивов. У католической церкви – тоже свой порядок. Все апокрифы – в огонь. Свадьбы с мордобитием апостолов в Кане – не было. Ангелов-наблюдателей, старых друзей деда Еноха, – не бывало. Меровинги – чушь. Может, тамплиеры и катары – тоже околесица? Нет, тут не поспоришь. «Не прелюбодействуй»? На данный момент официально известны 10 понтификов-педофилов. Бенедикт IX, Бонифаций VIII, Иоанн XXIII… Клемент VII. О чем это говорит? Порядок – в голове. А голова строит мир.

Сен сделал паузу, потом продолжил:

– Демиурга винить легко, что мир устроен не так, как кому-то хочется. Демиург внутри нас. А мы, почти все, – одна субстанция. Это мало кто понимает. Маркс понимал. И предложил изменить мир, внутри которого находился сам. Истинное решение Демиурга! Разве нет?

– Сен, однако, ты загнул. Это Маркс – Демиург? – вставил Магистр.

– Подумай сам на досуге. И поймешь. Но рывком все это не делается. Вот в чем секрет истинного приготовления коктейля, вернее – авторства новых блюд. Порядок приходит и уходит как бы сам по себе, и пути его – неисповедимы. Нынешний порядок пришел из Лос-Аламоса. Когда-то он был Новый, а сейчас не знают, как его сделать старым. Разве не так? И не надо забывать: Лос-Аламос явился из листочков бумаги, исписанных циферками и буковками, а те пришли в головы написавшим все это – непонятно как. То есть – порядок появился ниоткуда.