– Разберемся с этим позже. Они оставят нас в покое, пока мы не найдем корону, а мы больше не позволим использовать нас. Никого из нас. У нас собственные планы.

– Вот как? И кто же теперь на вашей стороне? – Меня бесит, что ангел так легкомысленно к этому относится. – Ты должен быть во всеоружии. Придумать стратегию получше, чем в прошлый раз. Тщательнее выбирай союзников, а в случае неудачи не бери всю вину на себя. – При мысли о шрамах у него на спине у меня сжимается все внутри. – Пообещай мне.

Мне не удается полностью раскусить хитроумные планы бессмертных, и, полагаю, он тоже не расскажет всего, однако я не могу отрицать, что боюсь за Азраэля.

– Я так и сделаю. – Он кладет пальцы на мою шею, гладит меня по плечам, по рукам, а потом сжимает мои ладони. – Не вздумай переживать за меня.

– Но я уже переживаю. Я не хочу, чтобы ты снова страдал. Они не должны больше так тебя наказывать.

– И не будут. Сейчас я гораздо старше и умнее, чем раньше. И не повторю прошлых ошибок. Тогда меня ослепила ярость. На этот раз я вижу все гораздо яснее. – Он заключает меня в объятия и не отпускает, пока я не перестаю дрожать. – Все будет хорошо. Мы с Сетом сражаемся на одной стороне.

– Значит, вот что ты решил? – Я твердо смотрю Азраэлю в глаза. Наверняка он с огромным трудом сделал такой выбор, поскольку это означает, что ему придется пересмотреть все свои прежние решения. – Это очень смело с твоей стороны и точно не понравится Нейт.

Ангел хмыкает, однако я замечаю боль в его глазах.

– Я совершил ошибку. Много ошибок. Да, меня секли плетьми, но другие страдали гораздо больше, чем я.

Это может относиться только к ангелам и джиннам, которых однажды превратили и которые с тех пор вынуждены жить в обличье демонов. На них охотились, их убивали, и все лишь потому, что аристои тряслись над своей властью.

– Они не могут опять нас победить, – тихо добавляет он.

Хотела бы я сказать: «Твои слова да богу в уши», – вот только не знаю, какие боги займут сторону этих двоих в трудный момент. С Тором я не разговаривала, а с Аполлоном обменялась всего парой фраз. Он был очень мил и чем-то напомнил мне Гора.

Мы не возвращаемся в бальный зал, а рука об руку шагаем дальше по саду. Можно подумать, что мы абсолютно обычная парочка, которая проводит вечер в парке. Несколько молодых джиннов зовут нас искупаться с ними в водопаде. Когда мы отказываемся, они хихикают и выкрикивают нам вслед пошлые фразочки. Я ухмыляюсь про себя. Словно без какой-то определенной цели, мы бредем дальше, но в действительности Азраэль направляется к конкретному месту на краю садов. В итоге мы попадаем в своего рода беседку, но не из мрамора, а из дико переплетенных между собой цветущих лиан. Она парит между двумя куполами дворца. Отсюда открывается вид практически на весь комплекс, части которого соединяются между собой такими замысловатыми летящими дорожками и мостами.

– Невероятная красота, правда? – К балюстраде из листьев подходит Кимми.

Она и остальные явились раньше нас. Даже Данте уже здесь. Он бросает на нас испытующий взгляд, и меня мгновенно начинает терзать совесть. Он в курсе, что мы подслушали их с Исрафилом?

– Что мы тут делаем? – спрашивает кузина, прежде чем я успеваю перед ним извиниться. – Я бы с удовольствием еще потанцевала. – Ее щеки заливает румянец.

– Разве я не сказал тебе оставаться в бальном зале? – отвечает Гор. – Зачем надо было бежать за нами?

– Затем, что рядом с вами с Нефертари вечно что-нибудь случается, – парирует она. – Кто-то должен следить, чтобы вы не пытались грести жар ее руками.

У меня появляется смутное чувство, что она захотела прийти не только ради моей защиты, но в виде исключения я признаю правоту Гора. Мы не имеем права вновь подвергать ее опасности.

– И этим кем-то собралась быть именно ты. Так, что ли? – напускается на нее Гор. – Это же просто смешно. Когда все это закончится, мы немедленно отвезем тебя в Лондон или, еще лучше, в Хайклер к родителям. Не понимаю, как они могли разрешить тебе ехать с Тарис. Это совершенно безответственно.

А ведь еще совсем недавно он поддерживал стремление Кимми к самостоятельности, но эту мысль я, пожалуй, оставлю при себе.

– Хорошо, что я умею сама принимать решения, а не завишу от кого-то, кто меня опекает, – шипит она, и Гор вздрагивает. Сам виноват.

По сравнению с ними мы с Азраэлем сейчас – идеальная гармоничная пара. Точнее говоря, могли бы ей быть. В другом мире.

– Что за судьбоносная идея пришла тебе в голову, что ее нужно обсуждать в такой конспиративной обстановке? – прерываю их перебранку. – Валяй, выкладывай уже.

– Мне тоже интересно. – Сет скрещивает руки на груди. Он почти сливается с темнотой, но, когда мимо пролетает огонек джиннов, я замечаю в его глазах тревогу.

– Кольцо никогда не покидало Иерусалим, – медленно произносит Гор. – Оно по-прежнему там.

– Это не так, – возражает Данте. – Мы столько раз прочесывали этот город, что я не могу даже сосчитать. Как ты додумался до подобной чепухи?

Энола, до этого момента прятавшаяся в уголке, приходит на помощь другу:

– Да дайте ему сначала объяснить, что он имеет в виду.