– Пойдешь со мной в город? – спрашивает Гор у Кимми. – Можем посмотреть на озеро.

К его и моему удивлению, она отрицательно качает головой.

– Я хочу поработать над дипломом. Придется тебе найти кого-нибудь другого.

– Да, ладно, – с недоумением протягивает он. – Жаль. Тут очень красиво.

На мгновение мне кажется, что кузина передумает, но вместо этого она ослепительно ему улыбается.

– Да. Возможно, я когда-нибудь приеду сюда еще раз. Прошу меня извинить, но я в комнату. Ты со мной?

Я так удобно устроилась на диване, что в принципе не хочу шевелиться, но все-таки принимаю вертикальное положение.

– Конечно.

Сую ноги в кроссовки. Мужчины и Энола явно не собираются нас провожать.

Мы с Кимми спускаемся по лестнице.

– Ты правильно поступила, – говорю я. – Ты не обязана по первому его желанию подпрыгивать.

– Я отказалась не в попытке как-то его наказать, – признается она. – У меня правда много работы. Кроме того, я не думаю, будто оказываю на него такое влияние, что из-за меня Гор пересмотрит поведение. Я не играю в игры.

Изумленно кошусь на кузину, но ее мысли, похоже, уже где-то далеко.

За спиной слышатся голоса, и нас догоняет Данте.

– У нас гости, – объявляет он. – Прибыла моя мать.

– Королева? Зачем?

Ничего не ответив, джинн сбегает по узкой лестнице в фойе. Стены здесь украшены великолепными разноцветными мозаиками, но у меня нет времени уделить им должное внимание.

Данте резко замирает, заметив Саиду. Она подходит к нам и обнимает сначала нас с Кимми, а потом своего сына.

– Мы слышали, что произошло. Почему вы остановились здесь? Это небезопасно, вы же сами должны понимать.

Перед узкой входной дверью стоят охранники королевы. На них темно-синие галабеи и тюрбаны того же цвета. Боюсь, вздремнуть мне не удастся. Побледневший портье за стойкой администратора судорожно сглатывает. Принимать таких высокопоставленных гостей ему наверняка прежде не доводилось.

– С нами был Сет, он убил саранчу, – отмахиваюсь я. – Ничего страшного не случилось.

Окинув взглядом все еще заметные следы от укусов на моих руках, она выгибает бровь. Видимо, догадалась, что Данте дал мне мазь. На мгновение повисает тишина, и наконец она откашливается.

– Вы будете жить во дворце. Я не потерплю возражений.

– Спасибо за предложение, но мы приехали только на сегодня, чтобы посетить оракул. Если ничего не найдем, то завтра сразу уедем обратно.

Почему она так упорно настаивает?

– Найдете, – понизив голос, произносит королева.

А вот теперь становится интересно. Ну разумеется! Она знает больше, чем говорила.

– Почему ты так уверена? – удивляется Данте.

Выпрямив спину, она твердо смотрит в глаза своему сыну.

– Оракул – священное место, там широко открыты врата к энергии земли. Их ни в коем случае нельзя оставлять без охраны, иначе энергия покинет свое вместилище.

Несколько долгих секунд я не свожу с нее глаз.

– Что конкретно это значит?

– Это значит, что оракул никогда не был заброшен, – медленно отвечает вместо нее Данте. – Там до сих пор живут жрицы, и оракул активен.

– Мы просто спрятали его от мира, – кивает Саида. – Так было лучше. Да и кто сейчас верит оракулам? – пытается оправдаться она.

– От меня ты тоже это скрывала, – строго припечатывает Данте. – Почему?

– Мы с Гекатой посчитали, что так будет лучше. Не хотели заставлять тебя выбирать сторону. Исрафилу нельзя было знать, что она там спряталась.

– Ты объединилась с Гекатой? – Почти странно наблюдать, как непоколебимый Данте теряет самообладание. – Остальные аристои искали ее, а ты ее прятала? Это ведь измена!

Саида пожимает плечами, словно это самый обычный поступок в мире.

– Геката была моей подругой, и я не считала преступлением ее действия. Кроме того, кто-то должен был ей помочь.

– Женская солидарность, – с ухмылкой шепчет Кимми. – Парням не понять.

Данте ее фраза не кажется такой забавной, как мне, поскольку у него вырывается негромкое ругательство.

– Я ожидаю, что ты не побежишь сразу докладывать все Исрафилу, – требует его мать.

Данте бледнеет еще сильнее, что с темным цветом его лица моментально бросается в глаза, и запускает руки в свои иссиня-черные волосы.

– Твои предположения, будто я больше предан ему, чем тебе, уже сами по себе оскорбление.