Глаза короля Мидака сузились.

— Эта девушка хочет причинить мне вред. Хватайте её, — крикнул он.

Прежде чем Урсула успела пошевелиться, Люциус швырнул её лицом вперёд на каменные плиты. Пока он прижимал лезвие Экскалибура к её яремной вене, пара охранников сковала ей руки золотыми наручниками.

Позади неё Баэл взревел, как разъярённый бык, и когда она оглянулась, то обнаружила, что он окружён пятью стражниками, направившими на него свои мечи.

— Если ты будешь сопротивляться, демон, я без колебаний убью твою подружку, — прошипел Люциус.

Взгляд Урсулы скользнул прочь от них, сосредоточившись на каменных плитах. Именно здесь умерла её мать. И всё же Урсула никак не могла полностью соединиться с этим воспоминанием, как будто оно не было её собственным. Пустота… тёмное забвение… терзали её грудь.

Болезненным рывком охранники подняли Урсулу на ноги. Баэл стоял напротив неё, и его руки тоже были связаны за спиной.

— Заключите их в тюрьму, — сказал король. — Я решу их судьбы утром.

Люциус вывел их из зала, и Урсулу охватило странное чувство дежавю, когда они спустились по винтовой лестнице в недра замка.

Глава 32

В промозглой прихожей охранники сорвали с Урсулы одежды, заставив надеть то, что лучше всего можно было бы описать как спортивный костюм из мешковины. Одежда пахла смертью, как будто когда-то хранилась в подвале Паскаля. Охранники завязали Урсуле глаза, затем повели по холодному каменному полу.

— Посади её к другой девчонке, — сказал грубый голос.

Вокруг неё слышались голоса других заключённых — приглушённые, стонущие, зовущие. Пройдя сотню метров, Урсула услышала скрежет ключа в замке и скрип железных петель. Охранник подтолкнул её вперёд, и дверь за ней захлопнулась.

«Если оглянуться назад, надо было придумать план получше».

Когда она попыталась сорвать повязку с глаз, её плеч коснулись руки.

— Урсула, расслабься. Я сниму это с тебя.

Мгновение спустя Урсула, моргая, смотрела в тусклом свете на измождённую женщину. Одетая в лохмотья, со спутанными серыми волосами и жёлтыми зубами, она выглядела так, словно могла быть сестрой речной ведьмы. Свет масляной лампы колебался на её утомлённых чертах.

— Я вас знаю? — спросила Урсула, пятясь назад.

— О, извини, я совсем забыла о гламуре, — прощебетала пожилая женщина. Её кожа замерцала, затем иллюзия исчезла, открыв грязное, но гораздо более красивое лицо. То, которое Урсула сразу узнала.

— Зи! Что ты здесь делаешь? — она обвила руками свою подругу, крепко прижимая её к себе.

— О, ну, знаешь. Это просто казалось забавным местом. Мне действительно нравится разговаривать со стенами и пить собственную мочу, когда мне забывают дать воды. Что ты-то здесь делаешь?

— Это долгая история.

Зи склонила голову набок.

— У нас здесь нет ничего, кроме времени, сестра.

— Я пришла сюда, чтобы попытаться заполучить Экскалибур, но, похоже, я не понравилась королю Мидаку. Как именно ты здесь оказалась? — спросила Урсула.

— Так же, как и ты. Я пыталась украсть Экскалибур, но Люциус поймал меня. Этот долбаный меч трудно держать. Он такой… тяжёлый, — Зи подошла ближе, и её щёки выглядели впалыми. — У тебя ведь нет с собой чего-нибудь перекусить, а?

Их прервал стук, за которым последовал крик.

— Урсула!

— Это похоже на Баэла, — сказала Зи, удивлённо поднимая брови.

— Он пришёл сюда со мной.

Урсула подошла к двери и выглянула в окно на уровне глаз, забранное парой железных прутьев. Она могла видеть тёмный коридор. Напротив неё располагался ряд дверей, каждая с похожим отверстием. Через три двери от них, справа, она могла видеть лицо Баэла, выглядывающего в окошко.

— Урсула, — позвал он. — С тобой всё в порядке?

— Я в порядке. Я могла бы обойтись и без одежды из мешковины, но зато Зи здесь, со мной.

— Зи? Твоя подруга-фейри?

— Да, она застряла здесь.

Баэл слегка нахмурился.

— Что ж, она могла бы нам пригодиться.

— Я дам ей знать, — Урсула прижала руку к стойке бара, уже скучая по нему. — Я скоро с тобой поговорю.

Баэл кивнул.

— Скоро.

Урсула снова повернулась к Зи, на губах которой появился намёк на улыбку.

— Вы оба, кажется, довольно близки. Что происходит?

Урсула скрестила руки на груди.

— Ну, он же мой жених.

Брови Зи взлетели вверх.