— Кто это? — проревел король.

— Это Гризиал, — ответил Люциус.

Лицо Мидака вспыхнуло от ярости.

— Ты поймал Белую Драконицу и не сказал мне сразу же?

— Ваше величество, — начал Люциус. — Я был в процессе допроса…

— Это моя работа — определять судьбу наших заключённых, — рявкнул Мидак и указал тонким пальцем на Гризиал. — Приведи её ко мне.

Охранники направили свои винтовки на голову Гризиал. Она медленно подошла к краю трона.

— Почему ты пыталась убить меня? — прорычал Мидак, и в его голосе слышалась ярость.

На Урсула произвело впечатление то, насколько искренне Гризиал смогла улыбнуться.

— Я пришла сообщить важные новости. Новости, имеющие решающее значение для выживания королевства. Дитя Тьмы…

— Не говори о Дитя Тьмы! — вена запульсировала у него на лбу, когда Мидак закричал: — Его не существует, и даже если бы он существовал, мы в полной безопасности здесь, на горе Асидейл. У меня есть легион драконов, чтобы защитить нас. Мы отразили последнюю атаку, когда демоны теней пытались убить нас.

«Этот парень выпил слишком много огня богини и сошёл с ума».

Урсула подошла на шаг ближе к королю.

— Я видела Дитя Тьмы, и вы тоже. Здесь, в вашем королевстве. Он участвовал в нападении, в результате которого погибла королева. Он похитил меня из Нью-Йорка, чтобы попытаться заставить присоединиться к его делу. Он собирает армию в Царстве Теней. Если он сможет доставить своих приспешников на Землю, он захватит ваше царство…

— Кто ты такая, чтобы перебивать меня? — огонь Эмеразель вспыхнул в глазах Мидака. — Я король этого королевства. Ты всего лишь… — король Мидак застыл, взглянув на нее. — Т-ты… — пролепетал он дрожащим голосом. — Эта девушка. Я узнаю её.

«О, чёрт». Нутро Урсулы сжалось.

— Дочь убийцы королевы. Как она смеет говорить со мной с такой дерзостью? — лицо короля побагровело, изо рта у него полетела слюна. — Её мать убила мою жену. Она была предательницей.

Король Мидак махнул Люциусу, и тот потащил Урсулу вверх по ступеням к его трону. Он шагнул ближе к ней, и огонь Эмеразель струился из его правой руки огромными волнами пламени. Его глаза горели безумием, сумасшедшим, как сами боги.

— Ты будешь гореть за то, что сделала твоя мать, — прорычал он.

Прежде чем Урсула успела отойти, король схватил её за одежду и притянул к себе. Затем он прижал свою руку, пылающую адским огнём, к её лицу.

Жар и боль ворвались полыхнули перед её глазами. Ладонь Мидака, должно быть, нагрелась на тысячу градусов, когда прижалась к её переносице. Урсула закричала, пытаясь вырваться из его хватки. Мидак держал её, должно быть, не меньше минуты, пока не опустил на мраморные плиты.

— Нет! — Мидак ахнул. — Это невозможно, — он в ужасе уставился на неё.

— Ч-что? — пробормотала Урсула. Её сердце бешено колотилось о рёбра.

— Твоя кожа. Она не сгорела.

Урсула дотронулась до своего носа. Кожа под кончиками пальцев ощущалась гладкой. Его пламя на самом деле не обожгло её.

— Пламя Эмеразель сжигает всякую плоть. Если только… — глаза Мидака сузились, когда он изучал её. — Если только огонь богини не течёт и в твоих венах.

Урсула начала отступать, но король схватил её. Его пальцы, словно кандалы, обхватили её бицепс. Резким движением он разорвал на ней рубашку, обнажив ключицу.

— Именно так я и думал. Она сама вырезала на себе сигил, — всё ещё сжимая её бицепс, он вытащил из-за пояса маленький кинжал и поднёс его к её лицу.

— Помнишь это? — спросил он. Лезвие было изогнутым, его золотая рукоятка оплавилась.

Тот самый клинок, который она видела в своём воспоминании.

— Я так не думаю…

— Когда-то это был атам инферно. Кинжал Эмеразель. Только избранным позволялось вкусить его силу, — неподдельный гнев исказил черты лица короля. — Ты украла его у меня. Ты незаконно вырезала на себе метку. Затем ты уничтожила его, — король поднял разрушенный клинок так, что его острие оказалось в нескольких дюймах от её правого глаза. — Ты воровка, в твоих жилах течёт украденный огонь, — прошипел Мидак. — Наказание за этот проступок — смерть.

Люциус появился в поле её зрения.

— Ваше величество, она пришла к нам на свой страх и риск. Она не пыталась причинить вред королевству. Смерть — неуместное наказание.

Отпустив Урсулу, Мидак повернулся и свирепо посмотрел на Люциуса. Его глаза пылали жаром преисподней Эмеразель, и Урсула наконец поняла источник его ярости. Кровь богини наполняла его вены, её огонь сводил его с ума. Конечно… потому что сами боги были сумасшедшими.

Король ткнул кинжалом в лицо Люциуса, но оборотень без особых усилий увернулся. Руки Мидака начали пылать адским пламенем.