После увольнения мы с Лидой встречались. Она в чушь, в которой меня обвинили, не поверила.

Пообещала попросить у своего парня-айтишника дополнительно проверить мой планшет. Через пару недель перезвонила и сказала, что он так и хранится у Войцеховского, он его не отдал на перепрошивку.

Почему интересно?

Ужасно, но закрадывается в голову мысль о том, что он сам и организовал мое увольнение. Передумал расставаться с невестой, меня нужно было убрать, чтобы не напоминала о минуте слабости и вот. По щелчку пальцев вышвырнул. Если бы пришлось увольнять по всем правилам, месяц еще промаячила в салоне.

Мы с Тимофеем были очень мало знакомы. Одни выходные когда-то давно. Потом новая встреча, между нами заискрило. Но что если он совсем не тот, за кого я его принимала.

Демид тоже казался мне когда-то идеалом мужчины. И что? Бросил вместе с ребенком и забыл. Сейчас раз в неделю лениво таскается на встречи с Тамилой. То в кафе, то на прогулку. Бесит, потому что я вижу - она ему неинтересна, он меня обрабатывает, чтобы вернуться. Дошло до того, что постоянно написывает мне сообщения. В последнее время все откровеннее.

И Надя звонит, в трубку рыдает, чтобы не смела у них с сыном уводить отца. А я не планировала даже, я просто не знаю, как мне его им вернуть так, чтобы он не просился к нам с Тами обратно.

Полный звездец!

Может быть я из тех, кому патологически не везет с мужчинами? Проклятье на мне какое или порча?

– Кать, все хорошо?
– Валя с тревогой заглянула мне в лицо.

– Да.

Выдыхаю, натягиваю на лицо блаженную улыбку и вперед. Нет времени страдать, для меня это роскошь. Надо работать и тащить нас Тамишей вперед к светлой жизни.

Заказ для Войцеховского готовится слишком быстро. Забираю на кухне поднос и спешу к ним. Мали широко улыбаюсь, расставляю сладости.

– Теть Катя, - малышка вскакивает, - а как там Тамиша?

– Хорошо.

Обхватываю ладонями поднос за пустые края. Пальцы вжимаются в него до боли – всю правую сторону жжет от взгляда Тимофея.

– Она не ходит на рисование, я думала, может заболела.

– Нет, с ней все хорошо. Просто пока не ходит.

Оплаченный курс на месяц закончился, следующий я не потянула. К тому же так будет лучше. Мали племянница Тимофея, мало ли он Соне или той же Натке наговорит обо мне гадостей, они могут дойти до Тамилы. А она не переживет, я точно знаю.

– И в детский центр не ходит, пропустила три субботы.

– У нас изменился график прогулок, - стараюсь говорить как можно мягче и улыбаться. Малышка мне нравится, но к сожалению теперь ей придется искать себе новую подружку.

– Но может быть, - детские бровки собираются домиком. Она с надежной смотрит на крестного и крестную, - я могла бы прийти к вам в гости с мамой или Тимом, или вы к нам.

– Нет, не получится. Извините, мне пора работать. Приятного отдыха.

Оставляю Малику расстроенной. Мне действительно неприятно ее огорчать, но рубить лучше все и сразу. Ей всего пять, в этом возрасте все быстро меняется. Она найдет с кем дружить. Тами тоже перестанет грустить скоро. Я очень постараюсь.

Отношу еще один заказ, рассчитываю посетителей и принимаю кучу благодарностей в третий раз, когда ловлю бегуна Марка. Этот мальчишка маму до седины раньше времени доведет, хоть ты gps-маячок на него вешай.

– А няней вы не работаете? – ловит она меня за руку. В глазах вспыхивает надежда.

– Нет.

– У вас бы очень хорошо получилось, вы подумайте, - огорчается.

Хороший вариант подработки, но вечером я с Тами, по выходным тоже. Чужим деткам чисто физически не могу уделять внимания.

И почему я в школе не любила языки? Сейчас бы могла по ночам переводами заниматься. Да и вообще, пригодилось бы.

Возле кухни оставляю пустой поднос, поправляю стопку меню. Разворачиваюсь и врезаюсь в Тимофея.

– Черт, - отшатываюсь.

Наши глаза встречаются. Тимофей делает шаг синхронно со мной, стоит мне лишь попытаться его обойти.

– Что тебе нужно? – спрашиваю как можно более спокойно.

– Поговорить. Работаешь в детском кафе?

– Ну как видишь.

Он хмурится, нервно проводит рукой по волосам.

– А что, нельзя? Или ты за окружающих переживаешь? – обвожу рукой помещение кафе, - так не надо, все оплаты по чекам. Чаевые необязательны и я их не требую.

– Катя, - глаза Тимофея округляются.

– И никому с непристойными предложениями не пишу. У нас мужчины вообще очень редко бывают, к их телефонам и соцсетям доступа у меня нет. Так что не переживай.

Ну вот. Язвлю. Не сдержалась.

Слишком долго во мне копилась моя обида.

Я всегда сдерживаюсь, молчу, пытаюсь сглаживать острые углы. Хватит, слишком больно было! Я имею право высказать свои эмоции. Войцеховский мне больше никто.