Карл раздавил окурок в пепельнице и направился в большой зал: он испытывал острую необходимость вы-

пить стаканчик после всего, что произошло в течение вечера. Больше всего его тревожила странная и неожидан ная смерть Марии. Почему она должна была умереть, когда «шестерка» наконец собралась вместе? Почему? Он прекрасно понимал, что Мария Габриэлли не могла утонуть, а следовательно, ее смерть нельзя рассматривать как несчастный случай. Ее жажда жизни не позволила бы ей утонуть в бассейне. Если это не несчастный случай, тогда кто убил ее?

Когда он вошел в большой зал, Жак наливал себе виски.

— Рад видеть вас здесь, — сказал Карл. — Умираю от жажды, но ненавижу пить в одиночестве.

— А я только что вспоминал вас, Карл, — сказан Жак.

Он придвинул к себе ведерко со льдом и захватил два кубика серебряными щипчиками.

Карл плеснул коньяка в большой стакан.

— Выпьем за нас. Особенно за Маргарет.

Он произнес ее имя тихо, подозрительно осматривая

комнату, чтобы убедиться, что никто их не подслушивает.

— Маргарет… О да! Думаю, что она занимает сознание каждого из нас.

Они сели на диван, близко придвинулись друг к другу, как два заговорщика, не желавшие быть услышанными другими.

— Что вы о ней думаете? — спросил Карл, глядя на француза поверх оправы своих очков.

— Трудно ответить… Прежде всего мне хотелось бы узнать, кто она.

— Она прилетела из Америки, — сказал Карл, пожимая плечами.

Жак снисходительно кивнул и улыбнулся. Другого ответа он не ожидал — каждый из них опасался другого. Никто не знал, насколько другой знал больше его самого. Такова была политика Джейсона: не раскрывать карты относительно наследства, допуская иногда маленькие откровения, которые касались незначительных деталей…

— У меня складывается впечатление, что эта женщина оказалась здесь не по своей воле. Вы помните, как она вела себя у Джейсона? Она совершенно ничего не знает о нас.

— Так было до того, пока не утонула Мария.

Карл медленно покачал головой.

— Возможно, но сейчас у Маргарет есть перстень. Это все меняет. Мы все прошли через это испытание…

Жак молчал, и его молчание, как и пронзительный взгляд, раздражал Карла. Неужели он не понимает, что они все связаны одной веревочкой и стоит сорваться одному, как он потянет за собой остальных. Карл не успел ничего добавить, как Жак ответил на вопрос, который он боялся произнести вслух:

— Вполне возможно, Карл, что все достанется кому- то одному.

Он наблюдал за немцем и не удивился его реакции: Карл вскочил на ноги и едва членораздельно пробормотал:

— Это невозможно! Не может один из шести унаследовать все\

— Вы читали его книгу, дорогой друг? Я-то читал, — сказал Жак, потягивая спиртное.

Спрятавшись в лоджии, Адамс наблюдала сверху за мужчинами. Они разговаривали негромко, но не настолько тихо, чтобы она не слышала, о чем идет речь.

— Где эта книга? — спросил Карл.

Даже находясь на таком расстоянии, Адамс видела, как сильно дрожит немец, едва не расплескивая коньяк из стакана.

— В библиотеке, — безразличным голосом ответил Жак, продолжая сидеть на диване.

— Она находилась там все эти годы?

— Да, все эти годы…

— И о чем же он там повествует?

— Это история ее жизни, Карл, жизни Маргарет.

— Но я знаю ее наизусть. Мы все ее знаем. Джейсон сам нам рассказывал.

Жак презрительно хохотнул и прервал его:

— Вы думаете только о власти и деньгах, Карл. Но есть кое-что значительнее, намного значительнее… Прочтите эту книгу, и многое станет для вас ясным.

— Почему вы мне это говорите? Немец недоверчиво посмотрел на француза. Жак никогда не распространялся относительно своего прошлого и никогда не рассказывал, каким образом встретился с Джейсоном. Все остальные были известны публичными скандалами, чего нельзя было сказать о Жаке Грандье. О его прегрешениях никто не знал, кроме Джейсона.

— Потому что сейчас, — заговорил Жак, — мы особенно нуждаемся в поддержке друг друга. Шестеро собрались, но один из нас мертв. Если мы не будем доверять друг другу, мы рискуем повторить судьбу Марии Гарбиэлли.

Он сделал глоток виски и загадочно посмотрел на Карла.

— Вы думаете… вы считаете, что это сделала она? Уолш и ее друг?

Грандье пожал плечами.

— Утверждать не берусь… Но почему вы так дрожите? Вам страшно? Может, это вы убили Марию? В конце концов, как сказал Джейсон, мы разделим все его состояние между собой. Одним претендентом стало меньше.