Взяла свой бокал с кофе и осторожно примостилась на стул, что принёс Никита: всё равно больше не на что, кресло-то моё, «садо-мазо» любименькое, укатили. И разборки разборками, а работу пока ещё никто не отменял.

В конце концов, вот что мне может сделать Седов? Что предъявит? Что я специально его на иглы усадила и кофе с соплями пыталась напоить? Так я же тупенькая, сама не знала о злодействах этих. Доказательств, как и в случае Нади, никаких. Я просто пыталась быть милой и дружелюбной. Вот, Юрий Николаевич, кушайте, не обляпайтесь.

Но, предположим, Седов встанет в позу. И что? Уволит меня? Пф-ф, я пока ещё на испытательном сроке, просто развернусь и уйду. Трудовую некрасивыми статьями мне испортить нельзя.

Я схватилась за эту мысль: а ведь и правда! Если и уходить, то сейчас, пока испытательный срок не завершился. Судя по реакции моего организма, мне лучше держаться от Юры подальше. Ум-то я почти уговорила его презирать, а вот с «кисой» дела обстояли хуже. Она как генетически заложенная первобытная часть меня видела в нём в первую очередь альфа-самца и страстно желала с ним размножиться. Его запах, поведение, внешний вид и даже голос – всё в нём заставляло гормоны буйствовать во мне. «Кисе» было плевать, что это чужое и его «фу, нельзя», на существующие в обществе нормы морали и на то, что я замужняя дама. Для неё главное – крепкое потомство и приобретение сильных генов в копилочку моего генофонда.

А значит, дрожь в коленях и томление между ног мне обеспечено, каким бы мерзавцем Юра себя ни показал. Но я же взрослый и сознательный человек, а не самка питекантропа, так? Если невозможно с ситуацией справиться, лучше её избежать. А, следовательно, идеальный вариант, как ни прискорбно звучит – увольнение…

Я вздохнула, приняла неоспоримость неизбежного, но лучшего решения, расслабилась и стала ждать Седова.

Он вернулся от айтишников достаточно скоро. На вид выглядел спокойным, но мой «зоопарк» вновь встал в стойку и навострил уши.

– Скажите, Лара, вы по-прежнему утверждаете, что ни с кем не конфликтуете? – спросил он вкрадчивым бархатным голосом, и у меня по спине побежали мурашки от удовольствия.

Я мысленно со злостью себя одёрнула, призывая его презирать, вздёрнула подбородок и выдала:

– Именно так я и утверждаю. И это… Юрий Николаевич… мне, к сожалению, нечего вам показать. Я случайно нажала какую-то кнопочку, и тот ОДИН документ, что я так старательно делала две недели, куда-то удалился… совсем, - захлопала глазами и попыталась закосить под дебилку. – Эта программа такая сложная, я в ней совсем-совсем не разбираюсь…

Седов замер, осмысливая услышанное. Потом подошёл, опёрся ладонью о край стола и навис надо мной. Внимательно осмотрел мои волосы и адумчиво хмыкнул:

– Да нет, брюнетка… на секунду показалось, что… Так, ладно, это потом. Лара, что вы скажете на это? – он продемонстрировал мне иголку.

Я посмотрела на неё, размышляя, не сказать ли мне, что впервые вижу «такую интересную штучку» и не назвать ли её гвоздиком к примеру? Или это будет выглядеть уже совсем как полная клиника?

– Не торопитесь отвечать, хорошо подумайте, - согласно кивнул Седов. – А я пока добавлю, что достал её из вашего кресла.

– Кресло кривыми руками китайская сборка, - пожала плечами я. – Какой-нибудь закройщик в запаре забыл вынуть, с кем не бывает?

И тут же себя укорила: Лара, ты зачем что-то выдумываешь? Ясно же, как белый день, что Ленка – его слабое место. Вали всех дохлых собак на неё, он взбесится и моментально вышвырнет тебя на улицу. Обгадь её и топай себе домой искать другую работу. А то вон весь твой зоопарк уже на него влюблённые слюни пускает.

– Да, возможно, так и бывает. Но не двадцать штук же!

Я нервно хихикнула:

– Надо же, вы, оказывается, пятой точкой считать умеете… - и тут же замерла: ой, а я что, это сейчас вслух сказала?

Юрий недобро прищурился, и глаза его потемнели.

– То есть ты всё знала? И про иглы, и про сахар?.. – он говорил тихо, но лёгкий рокот в его груди привёл мой зверинец в восторг, и мне пришлось в который раз сжать крепче колени, чтобы унять дрожь от возбуждения. – Отпираться бессмысленно, ребята мне показали записи. Было очень познавательно. Скажи, ты с кем-то успела поссориться?

Вот, самое время ввинтить его драгоценную Леночку. Но рот против моей воли произнёс:

– Я со всеми в прекрасных отношениях, Юрий Николаевич. У меня нет проблем, - губы растянула предательская ехидная улыбочка, и бороться с нею было уже бесполезно.

Глаза Юрия стали совсем чёрными:

– Ты знала, - тихо прорычал он. – Знала и…

Он угрожающе наклонился, приблизившись ко мне почти вплотную. Одна его рука продолжала лежать на краю стола, вторая его рука легла на спинку стула, и я оказалась заключена в западню.