— Ты стену внимательно осмотрела? — спросил Шабанов.

— А что там может быть? — сразу насторожилась Зина.

— Мыши, что же еще? — ответил Шабанов. — Нор там не видела?

— Здесь еще и мыши могут быть? — Зина испуганно отодвинулась от стены, прижалась к Шабанову.

— Чего ты так боишься? У нас же ружье заряженное, — рассмеялся Димка.

Он положил ее голову на свою руку, широкой ладонью притиснул к себе. Она прерывисто задышала ему в ухо, сердито сказала:

— Тебе хорошо шутить, а я зверей боюсь. А мышей особенно.

— Никакой мыши я тебя не отдам. — Димка повернулся к ней боком, губами нашел ее мягкие припухлые губы и осторожно поцеловал.

Зина уперлась маленькими кулачками в его грудь, пытаясь отодвинуться. Но в ответ на сопротивление он только сильнее притиснул ее к себе и поцеловал сначала одним долгим поцелуем, а потом начал осыпать жадными торопливыми поцелуями лицо, глаза, волосы. Зинка снова попыталась отодвинуться, но попытка была такой вялой, что это еще больше возбудило Димку. Он целовал ее, а она блаженно лежала, чувствуя, как захлебываясь от накатившего жара, колотится сердце. Кровь ударила в виски, у нее закружилась голова, она ощутила под свитером Димкину руку, поняла, что он вытаскивает ее рубашку, пытаясь добраться до тела горячей рукой, но почему-то не сопротивлялась его действиям. У нее хватило сил лишь однажды с тихим стоном произнести: «Дима, не надо», но он или не услышал ее слов, или не обратил на них внимания. Она пришла в себя лишь тогда, когда он, успокоившись, лег рядом, а ей пришлось в темноте искать одежду и натягивать ее на себя.

— Зачем ты сделал это? — одевшись, спросила она и всхлипнула. — Как я теперь буду жить с таким позором?

— Зина, — Димка попытался прижать ее к себе, но она не далась. — Я же тебя не брошу.

— Насмотрелась я на такую любовь, — глухо сказала она и снова всхлипнула.

— Где насмотрелась? — спросил Димка.

— В своей пьяной квартире. — Она уже не плакала, а рыдала, содрогаясь всем телом. — Не хочу, чтобы у меня было так же.

— Зина, — Димка протянул руку, чтобы обнять ее, но она отвернулась лицом к стене. — Ну чего ты плачешь? Завтра же пойду к Шумейко и попрошу, чтобы нам выделили половину вагончика. Выходи за меня замуж?

— Ты серьезно? — она повернулась к нему.

— Конечно серьезно. — Он провел ладонью по ее волосам, поцеловал в щеку. — Закончим эту чертову стройку, уедем в город, купим квартиру и будем жить, как белые люди.

Она перестала всхлипывать, села, опершись спиной о стену, обхватила колени руками. Он сел рядом с ней, положил руку на ее плечо. От Зинкиных волос пахло свежестью, от нее вообще исходил какой-то особый возбуждающий запах и Димка снова поцеловал ее в голову.

— А в какой город ты хочешь уехать? — осторожно спросила она.

— Мне все равно. — Он взял в руку ее ладонь, прижал к щеке. Зинка положила вторую руку на его голову, стала осторожно перебирать пальцами волосы.

— Я так хочу, чтобы у меня была хорошая семья, — сказала она. — Чтобы мы с мужем любили друг друга и у нас было много детей.

— Сколько? — спросил Димка.

— Два мальчика и две девочки.

— Я согласен, — сказал он и снова начал целовать ее в губы и шею…

13

Проснулся Димка, когда за маленьким окошком было еще темно. Снаружи не доносилось ни ветра, ни шороха деревьев. Он осторожно выпростал руку из-под Зинкиной головы, нашарил на столе спички, зажег одну и посмотрел на часы. Было ровно шесть. Он поднялся, укрыл Зинку одеялом и вышел из избушки. Под ногами сразу скрипнул снег. Льдистые звезды, переливаясь на черном небе, молча смотрели на землю.

Постояв немного, он заметил, что небо над тайгой с одного края начало сереть. Значит там находится восток, догадался Димка. Чтобы выйти к городку строителей, надо идти на север. Но теперь он твердо решил держаться ручья. На север они повернут после того, как дойдут до его устья.

Димка зашел в избушку, растопил печь. Огонь занялся быстро потому, что в печи еще сохранились не погасшие угли. Когда дрова стали потрескивать, а в топке загудело пламя, на нарах под одеялом зашевелилась Зина. Она вытянулась на спине, протерла ладонями глаза и спросила:

— Что, уже надо вставать?

— Лежи, засоня, — ответил Димка. — Согрею чай, тогда встанешь.

Зина села, сбросила одеяло, свесила на пол ноги. Затем потянулась и передернула плечами.

— Замерзла? — спросил Димка, чувствуя, что от одного ее взгляда теплеет в груди. Ему всегда не хватало этого тепла. Только сейчас, глядя на Зинку, он понял, что обрел человека, рядом с которым ему было хорошо. Слишком долго он чувствовал себя одиноким. А одиночество — это то же сиротство.

— Нет, — ответила она, тряхнув головой. — Но вообще-то нельзя сказать, что здесь жарко.

Он подошел к ней, обнял за плечо, поцеловал в голову. Она подняла на него глаза, прижалась щекой к его груди. Ему показалось, что вот так, обнявшись, они могли сидеть сколько угодно и уже от одного этого были бы счастливы.

— Что, Дима? — спросила она, не опуская глаз.

— Я тебя очень, очень люблю, — сказал он, одной рукой подхватил ее и посадил к себе на колени.

— А я в тебя влюбилась сразу, как только увидела, — сказала она.