— В настоящее время движение за пределами трех тамбовских уездов невозможно из-за отсутствия у антоновцев запасов хлеба для армии и фуража для лошадей, — заявил Федоров. — Разрешение этого вопроса возможно лишь при снятии нового урожая.

Более подробными сведениями о дислокации, численности, вооружении антоновской армии Федоров не располагал, так как находился все время в Тамбове. Этому можно было поверить.

4. ГЛАВАРИ

Муравьев и Тузинкевич переночевали на конспиративной квартире антоновцев в Тамбове, приобретенной Федоровым специально для этих целей. Хозяином квартиры был местный сапожник, который хотя и не был в курсе дела и не знал, для каких целей сдает комнату, но сочувственно относился к этому движению. В разговоры с ним Муравьев не вступал.

Смерчинский сразу поселился в гостинице.

Рано утром следующего дня к сапожнику явился мужчина, осторожно постучался в дверь и, когда его спросили, кто нужен, ответил:

— От Федорова я. Степанов. Мне нужен Петрович.

Муравьев пригласил Степанова в комнату.

Это был грузный, крупный человек. Такой, как описал его Федоров. Он приветливо поздоровался с Муравьевым и Тузинкевичем и сказал:

— Собирайтесь побыстрее. Пока в городе еще спят, пройдем ко мне, оттуда я переправлю вас дальше.

Чтобы добраться к Степанову, долго шли поросшими травой улицами, глухими переулками. Вышли на самую окраину Тамбова: кругом пустыри, железнодорожные насыпи.

Дом Степанова глубоко сидел в земле и был похож на большую землянку. Но когда вошли внутрь, то Муравьев был удивлен: чисто прибранные просторные комнаты.

Степанов усадил пришедших на скамью, сказал, что скоро вернется, и вышел. Отсутствовал он довольно долго. Возвратился, когда уже наступил полдень. С ним пришел молодой парень и спросил:

— Вы верхом-то ездите?

— Приходилось, — уверенно ответил Муравьев.

— Володя доставит вас куда надо. Желаю удачи. — Степанов повернулся и ушел в другую комнату, показывая, что разговор окончен.

Муравьев, Тузинкевич и Володя вышли на улицу. На привязи у ограды стояли три оседланные лошади. Не мешкая, отправились в путь.

Долго ехали по дороге, пролегающей по голым, безлесным местам: заброшенные пашни, поросшие сорняками, пыльная дорога…

Солнце припекало, становилось жарко и душно. Стала мучить жажда, а поблизости не было воды. К тому же Володя погонял лошадей и не намерен был задерживаться…

Муравьев думал только об одном: как встретят антоновцы? По-видимому, о том же думал и Тузинкевич. Встречаться с Федоровым хотя и было опасно, но он был один. Да и что он мог сделать в Тамбове?! А здесь совершенно другое дело: здесь они в одиночестве, в окружении опытных бандитов.

Только когда стало темнеть, вдали показался лес.

— Вот и приехали, — сказал Володя, до сих пор не проронивший ни слова. — Пожалуй, утомились?

— И утомились, и проголодались, — ответил Муравьев.

— Здесь вас накормят и скажут, как быть дальше.

На опушке леса виднелось несколько построек. Среди них выделялся большой бревенчатый дом, крытый железом. «Богатый хозяин, — подумал Муравьев. — Что-то нас ждет? Жестокий допрос или сытный ужин? Рассказал ли Донской о возможном прибытии воронежских эсеров или никто ничего не знает и начнется проверка? Это он там говорил после диспута: «Как у вас замечательно. Я буду докладывать Александру Степановичу». А что сделал на самом деле? Как восприняли его доклад антоновские главари?»

Возле дома Муравьев и Тузинкевич с трудом слезли со своих лошадей. К длительной езде верхом они не привыкли и теперь стояли пошатываясь. Володя привязал лошадей и повел гостей в дом, окна которого ярко светились в наступившей темноте.

Когда вошли в помещение, то сразу поняли, что там идет какое-то собрание. Подвешенные к потолку большие керосиновые лампы-молнии хорошо освещали просторную комнату, или, как ее называли, «залу». Такие комнаты были только у богатых кулаков. За несколькими столами, составленными вместе, сидело много крестьян, одетых в полувоенную форму. Все повернули головы в сторону вошедших.

Муравьев был ослеплен светом, прищурил глаза в надежде что-нибудь рассмотреть. Неожиданно услышал знакомый голос:

— Проходите к нам. Вот замечательно, что вы приехали. Как это здорово! — Навстречу им бросился высокий молодой человек. Теперь Муравьев его тоже узнал: «Да ведь это Донской!» Муравьев искренне обрадовался встрече.

Тепло поздоровавшись с прибывшими, Донской громко объявил:

— Товарищи, вот он, тот самый мой большой друг, председатель Воронежского комитета эсеров, о котором я вам рассказывал.