После митинга пошли обедать. Сидели в полутемной комнате с задернутыми занавесками, так как был жаркий день. В конце обеда в столовую неожиданно вошел человек с винтовкой в руке. Муравьев сразу узнал в нем Морева.

— Товарищ Ишин, — громко произнес Морев, подслеповато моргая и плохо ориентируясь после яркого дневного света, — разрешите доложить!

— Что случилось? — Ишин поднялся из-за стола.

— Все готово для казни захваченного большевика. Можно начинать?

— Сейчас мы выйдем. Начинайте. — Ишин вытер вспотевший лоб рукавом. Обернувшись к Муравьеву, позвал: — Пойдем, Петрович!

— А что там?

— Будут отпиливать голову ржавой пилой большевистскому агитатору. — Эти слова были сказаны с такой ненавистью и одновременно так спокойно, что Муравьеву стало не по себе. — Так уж у нас заведено, — продолжал Ишин. — Вчера только поймали. Сейчас увидишь, как он будет верещать и извиваться!

У Муравьева — мороз по коже, и он весь посерел. Его выручил полумрак. Муравьев посмотрел с ненавистью на трясущийся затылок Ишина и глухим голосом ответил:

— Я не пойду.

— Почему? — Ишин удивленно повернулся.

— Не годится представителю ЦК партии эсеров присутствовать при казни. Это ваше внутреннее дело. Вы старый социалист-революционер, должны это понимать.

Ишин потоптался в комнате, покосился на Муравьева:

— Ну как хотите, — повернулся и пошел.

Вскоре послышались крики истязаемого человека, потом их заглушил шум толпы. Когда Ишин вернулся, он опять с подозрением покосился на Муравьева и как бы про себя произнес:

— Не пойму я тебя, Петрович.

* * *

Дерибас сидел в кабинете у Самсонова, когда принесли срочную телеграмму. Самсонов пробежал глазами несколько строк, посмотрел на Дерибаса и озабоченно спросил:

— Когда у Федорова должна состояться встреча в Москве с Донским? Что рассказал об этом на следствии Федоров?

— Семнадцатого июня, — четко ответил Дерибас. — Если, конечно, Донской рискнет приехать сюда.

— Сегодня, четырнадцатого июня, Донской выезжает из Тамбова. Вот телеграмма от Смерчинского. — Самсонов показал на бумагу, которая лежала на столе. — Прибудет завтра. Итого на работу с Донским у нас остается один, нет, полтора дня. Не густо. Потом нужно все закончить, так как, не найдя Федорова в Москве, он может заподозрить неладное и выскользнуть из-под нашего контроля… Что же делать? — Этот вопрос Самсонов задал сам себе. Потом неожиданно спросил Дерибаса: — Ты как себя чувствуешь?

— Хорошо. — Дерибас хотя и ходил еще с палочкой, но чувствовал себя значительно лучше.

— Я хочу, чтобы ты опять помогал мне так же, как в операции с Федоровым. Встречать Донского и вести с ним переговоры буду я. Ты же организуешь наблюдение и поможешь мне на заключительной стадии. Справишься ты с этими делами?

— Что за вопрос, Тимофей Петрович? Конечно!

Они обсудили план предстоящей операции.

На следующий день Донской был взят под наблюдение. С вокзала он приехал на специально подготовленную квартиру, адрес которой дал ему Смерчинский, выдав за конспиративную квартиру «эсеровского штаба». Там его приняли, накормили а дали возможность отдохнуть. Вечером к нему пришел Самсонов. После обмена словами пароля, Самсонов спросил:

— Как доехали, товарищ Донской? Как отдохнули?

— Спасибо, хорошо.

Выглядел он действительно хорошо: молодой, высокий, загорелый парень двадцати трех лет. Он жаждал активных действий, поэтому сразу поинтересовался:

— Когда состоится совещание «Московского штаба боевых сил»?

— Завтра, в одиннадцать часов дня, — спокойно ответил Самсонов. — Решено провести совещание в Сокольниках, там безопаснее. Вы там бывали?

— Нет. И вообще в Москве я первый раз…

— А у вас есть какие-либо другие дела?

— Да нет… Так, по мелочам… — Донской ответил нерешительно, и Самсонов понял, что он не хочет говорить «даже своему» о назначенной встрече с Федоровым.

— А как положение «там»?

Донской понял и ответил:

— Там сила, но этой силе не хватает оружия. Движение растет и развивается. Нам нужны позарез оружие и выход за рубеж! Это главное.

— Так, так… Завтра мы надеемся послушать вас подробно. А сейчас отдыхайте. Если захотите погулять, то не удаляйтесь далеко от дома, чтобы не случилось беды. Москву вы не знаете, и будет очень печально, если с вами случится что-либо непредвиденное…

— Хорошо. Я понимаю.

На следующее утро в парке Сокольники состоялось заседание «Московского штаба». Охрану заседания несли специальные пикеты. Естественно, что это были чекисты и руководил ими Дерибас. Участники «пикетов» прогуливались по аллеям парка под видом отдыхающих москвичей.

Самсонов умышленно обратил внимание Донского на этих людей. Показав кивком головы на одну группу, он сказал:

— Вот это наши.

Потом показал на другую группу и спросил:

— Как вам нравится наша охрана?