После выступления Донской познакомил Муравьева с Василием Матюхиным, грузным, солидным человеком, начальником охраны антоновских войск, братом Ивана Матюхина, командира полка, особенно отличавшегося своими жестокостями.

— Дальше вас будет сопровождать товарищ Матюхин, — объявил Донской. — А я должен собираться в Москву. — И, посмотрев на Тузинкевича, спросил: — А как Михаил?

— Миша, тебе придется поехать с товарищем Донским, чтобы помочь ему, — сказал Муравьев. — Тебе все понятно?

— Да.

Договорились, где они встретятся, и Муравьев распрощался с Тузинкевичем и Донским.

* * *

Вторую неделю ездил Муравьев в сопровождении Василия Матюхина и охранников по селам, в которых обосновались антоновцы. Части заранее были извещены о их прибытии и встречали, как важных гостей. Муравьев выступал на митингах, сам выслушивал ораторов. В то же время внимательно присматривался к вооружению антоновской армии, подсчитывал примерное количество бойцов. Но он прекрасно понимал, что многое от него скрывают, да он и не был военным специалистом.

Василий Матюхин, который пользовался в армии большим влиянием, ограждал Муравьева от различных неприятных «случайностей», устраивал его быт так, что у Муравьева не было никаких претензий. Однако на вопрос Муравьева о том, когда же он встретится с Антоновым и другими руководителями «главного оперативного штаба», как они называли главарей этой банды, Матюхин неизменно отвечал:

— Подожди, товарищ Петрович. Всему свое время.

Муравьев терпеливо ждал.

Часто, проезжая по дорогам вдоль заброшенных необработанных угодий и пашен, Муравьев с болью в сердце видел, как зарастают они сорной травой. Те самые поля, которые давали хорошие урожаи… И ему становилось горько оттого, что пропадает земля, не тронутая рукой человека, в то время как в России люди голодают.

Однажды под вечер они прибыли в Шаболовку. Большое село раскинулось на двух холмах. На одном из них, на дальнем, там, где чернела кромка леса, возвышалась церковь. С их въездом забил колокол. Было ли это случайное совпадение?

Василий Матюхин незадолго до этого куда-то отлучился.

— Стой! — задержала их на окраине села группа вооруженных всадников. — Кто такие?

— Свои. — Ответил один из охранников.

— А ну, слезай с коней! — скомандовал всадник.

Обычно их встречали с почестями. Это было что-то новое и насторожило Муравьева.

Пришлось подчиниться. Их под конвоем повели по улице села, где столпились любопытные. Привели в богатый дом. Навстречу вышел крупный мужчина лет под пятьдесят, в темном костюме, в сапогах гармошкой, с маузером в деревянной колодке на боку.

— Кто такие? — спросил строго.

— С Василием Матюхиным мы. Это товарищ Петрович из ЦК, — ответил все тот же охранник, оставшийся, очевидно, за старшего.

— Так вы Петрович? — Незнакомец подошел к Муравьеву. — Извините. Здравствуйте. Я Ишин. — Он протянул свою большую руку, которую Муравьев с трудом пожал. — Почему же Матюхин меня не предупредил? Ну это неважно. Я о вас знаю. Проходите, давайте вместе ужинать.

Разговаривая с Ишиным, Муравьев думал: «Ведь неспроста все это! Что-то задумал Ишин!»

Ишин держался спокойно и даже, казалось, сожалел о происшедшем недоразумении. Но Муравьев был настороже. За ужином они долго говорили о политической ситуации, об эсеровском съезде, о планах партии, о ее намерениях вступить в коалицию с другими партиями. Говорил больше Муравьев, а Ишин все слушал и задавал вопросы. Потом, когда они уже собрались лечь спать, Муравьев спросил:

— Вы не скажете, когда и где я смогу повидать товарища Антонова?

— Скажу… — как бы раздумывая, ответил Ишин. — Повидать Александра Степановича вам не удастся. Сейчас он лечится после тяжелого ранения. Все вопросы вы можете решить со мной.

Муравьев уже знал, что Иван Ишин является второй фигурой после Антонова. Но ему было дано задание вести переговоры с Антоновым и, если удастся, вывезти его в Москву. «Поживем — увидим», — решил Муравьев.

На следующий день в поездку по селам он отправился вместе с Ишиным — ничего другого ему не оставалось.

Прошел день, другой. Ишин находился с ним неотлучно. Это было самое тягостное время. Ишин все время присматривался к Муравьеву, и последний это чувствовал. Теперь Муравьев должен был особенно тщательно обдумывать и взвешивать каждое слово, прежде чем сказать что-либо. Иногда он ловил на себе такие взгляды Ишина, что внутри у него все переворачивалось.

Однажды они приехали в большое село. Как всегда, Муравьев выступил на митинге. Потом выступил Ишин. Говорил он складно. Хорошо зная, какие заботы волнуют крестьянина, он умел, что называется, «зацепить», задеть нужную струнку, развить тему и увлечь. Его слушали, затаив дыхание. Говорил он сочным крестьянским языком, с юмором, часто вставляя к месту пословицы и поговорки.