Честь рода де Жиронов так много значила для герцога, что утрата замка, родового гнезда семьи, была бы для него невосполнимой потерей.

«Если бы только я могла найти какое-то другое решение взамен этого спектакля с эликсиром молодости, — подумала Трина, — тогда все было бы прекрасно».

Однако в жизни все так просто не бывает. Поэтому она лишь со вздохом пожалела, что у нее нет волшебной палочки, взмахнув которой она раз и навсегда сделала бы мать и герцога счастливыми.

Трина все никак не могла избавиться от этой назойливой мысли, наблюдая, как мать и де Жирон скачут по аллее парка на чистокровных лошадях. Они составляли такую прекрасную пару и были так поглощены друг другом, что девушка чувствовала себя брошенной всеми Золушкой, которую не взяли на королевский бал.

Но у нее было слишком много неотложных дел, если она хотела, чтобы эликсир был готов к завтрашнему дню. Поэтому, отогнав грустные мысли, она взбежала наверх в кладовую, чтобы посмотреть, принес ли герцог аптекарский флакон, о котором она его просила.

Действительно, в кладовой их оказалось даже два. Оба флакона были старинными. Один из них был такого глубокого янтарного цвета, что казалось, будто в нем заключен кусочек солнца. Другой же был сделан из темного стекла и употреблялся, как она знала, для хранения специальных косметических смесей, изготовляемых в Граце.

В библиотеке герцога она отыскала каталог парфюмерных изделий, производимых во Франции для поставки ведущим королевским дворам Европы.

В книге описывались самые разнообразные флаконы из белой глины, фаянса, фарфора, стекла и хрусталя для цветочных эссенций, кремов и румян, которые приготовлялись из улиток, сыра и алебастра. Здесь же содержалось описание различных баночек для душистого воска, используемого для придания формы усам и закрепления причесок.

В каталоге было полно описаний различных флаконов из хрусталя и темного стекла для хранения орехового масла, ароматических солей, освежающих лосьонов и, конечно, душистой туалетной воды.

Трина подумала, что им, наверное, стоит воспользоваться каким-нибудь старинным косметическим рецептом, чтобы маркиза осталась довольна.

Однако времени сделать что-либо другое, кроме уже созданного ею эликсира, не оставалось, поэтому она решила, что для него вполне подойдет флакон янтарного цвета, который к тому же был украшен забавной серебристой пробкой, изображавшей танцующего фавна.

Трина собиралась добавить в уже приготовленный ею состав еще один или два ингредиента. В частности, то лекарственное растение, которое, как считал герцог, было высажено в замковом парке еще во времена Екатерины Медичи.

В те времена растения и вещества, из которых производилась косметика, были в большой моде из-за того, что их использовала безумно ревнивая королева Екатерина, пытавшаяся с помощью всяческих приворотных зелий отбить у короля его фаворитку Диану де Пуатье.

Красоту последней и тот факт, что внешность ее с годами не изменялась, приписывали колдовству. Однако истинная причина юного облика Дианы крылась в том, что она купалась в холодной воде, предпочитала простую пищу и овощи тяжелым и жирным блюдам, которые поедались в чрезмерных количествах при королевском дворе.

«Интересно, как питается маркиза?»— подумала Трина. Она вспомнила, что ее мать упоминала, что маркиза часто употребляет пищу, не вполне подходящую для ее возраста. Злоупотребление сладким и жирным могло заметно сказаться и на состоянии кожи маркизы, и на ее фигуре.

«Может быть, для лучшего усвоения эликсира надо потребовать, чтобы она включила в свое меню продукты, способствующие поддержанию ее тонуса и укреплению здоровья?»— размышляла сама с собой Трина, растирая необходимые для приготовления эликсира растения.

Она улыбнулась мысли о том, что думает о сохранении красоты маркизы так, как будто это для нее дело чести.

«Если мне удастся хоть немного улучшить ее самочувствие и внешний вид с помощью приготовленного снадобья, я буду чувствовать себя не такой виноватой, получив деньги за обман», — убеждала себя Трина.

Девушка чувствовала, что, хотя мать никогда и не говорила этого, в силу врожденной честности и порядочности, присущей ей, натура ее противится обману даже такой недалекой и упрямой женщины, как маркиза Клайвдон.

«Мы спасаем ее от худшей участи, — сказала себе Трина твердо, — что уже само по себе достаточно хорошо, что бы другие ни подумали об этом».

К моменту возвращения леди Сузи и герцога она уже успела растереть лекарственные травы для эликсира, поэтому привела себя в порядок и спустилась к ним в музыкальный салон.

Она уже взялась за ручку двери, когда услышала свое имя и застыла на месте, пораженная словами матери.

— Я не говорила тебе этого раньше, Жан, — донесся до нее негромкий голос леди Сузи, — потому что думала, что когда ты увидишь, как Трина похожа на меня, то влюбишься в нее.