— Ты думаешь, что я люблю тебя только за твои безумно красивые глаза? — спросил герцог.

— Я думаю, — продолжала Сузи так, как будто не слышала его, — в один прекрасный момент до тебя дойдет, что Трина может дать тебе нечто большее, чем я.

— Ты думаешь о деньгах?

— Да. В день совершеннолетия Трина станет очень богатой, и у тебя не будет никаких трудностей в поддержании замка, окружающих его земель и всего остального, чем ты владеешь.

На мгновение наступила тишина. Затем герцог требовательно сказал:

— Сузи, посмотри на меня!

— Ты не обращаешь внимания на то, что я говорю тебе! — воскликнула леди Шерингтон.

— Ты не сказала мне ничего, на что бы уже неоднократно ни намекала мне, дорогая. Ну а поскольку я догадываюсь обо всем, о чем бы ты ни думала, чувствую все то, что чувствуешь ты, то понимаю — эта мысль не оставляла тебя с того момента, как Трина вернулась из пансиона.

— Ну а если ты знаешь, о чем я думаю, то почему не можешь понять, что я всей душой желаю тебе счастья?

Де Жирон рассмеялся.

— Я обожаю тебя, дорогая Сузи! — воскликнул он. — В некоторых случаях ты проявляешь невообразимую наивность, и это, наверное, еще одна причина, по которой я тебя так сильно люблю. Неужели ты веришь, что мужчина в моем возрасте не разбирается в своих чувствах или может охладеть к любимой женщине из-за того, что другую ему будет любить гораздо выгоднее?

— В твоей жизни было так много женщин? — нерешительно спросила Сузи.

— Да, много, — согласился герцог, — но все они разочаровывали меня. Скорее всего, это происходило из-за того, что я слишком многого от них ждал, требовал от них, чтобы они старались походить на тот идеал, который я создал для себя.

Он замолчал на мгновение и нежно сказал:

— Так было, пока я не встретил тебя.

— Жан, почему ты именно мне говоришь эти прекрасные слова? — воскликнула Сузи.

— Потому что я люблю тебя, — ответил он, — и потому что ты любишь меня. А еще потому, моя обожаемая наивная леди, что твоя дочь является всего лишь бледным твоим отражением, а я не готов размениваться на худшее!

— Зачем ты говоришь такое, Жан? Ведь ты совсем не знаешь ее! А я готова сделать все, чтобы… помочь тебе.

— Я знаю, дорогая Сузи, но твои усилия напрасны и, с моей точки зрения, очень неэффективны.

— Ты просто смеешься надо мной! — запротестовала Сузи.

— Я еще больше люблю тебя за то, что ты прежде всего думаешь обо мне, а потом уж о себе. Можешь ли ты себе представить, что я сделаю именно так, как ты хочешь, и тебе придется постоянно видеть, как я и Трина милуемся у тебя на глазах, и она занимает место, по праву принадлежащее тебе?

— Ради твоего блага я попробую все это вытерпеть.

— Ты прекрасно знаешь, что это невозможно, и когда будешь ночью ворочаться без сна в постели, то все время будешь думать обо мне, так же как и я о тебе.

Леди Сузи нечего было возразить на это.

— Моя единственная, преклоняюсь перед тобой за заботу обо мне, — продолжил Жан де Жирон, — однако я достаточно самостоятелен, чтобы самому позаботиться о себе. Кроме того, я отчетливо понимаю, что только ты являешься единственной в мире женщиной, способной сделать меня счастливым.

— Это правда? — Голос леди Сузи дрожал от волнения. — Это действительно так?

— Конечно же, это правда!

— О, дорогой, я тебя так люблю!

Наступила тишина, и Трина догадалась, что герцог целует ее мать.

Она тихонько отошла от двери и удалилась с понимающей улыбкой на лице.

Теперь она поняла, что в планы ее матери входило замужество Трины с де Жироном, чтобы тот смог воспользоваться ее богатством.

«Дорогая мама просто потеряла голову от любви, — сказала себе Трина, — ведь она никогда прежде не любила по-настоящему. Кроме того, у нее просто еще не было шанса изучить мужскую психологию».

Девушка подумала, что эта черта ее матери, наверное, сильно привлекала герцога.

Скорее всего, ему до смерти наскучили молодые девушки, которых мамаши пытались навязать ему в жены. Сузи же привлекала его как зрелая женщина. В то же время ее неискушенность и простота были тем, чего он до сих пор не мог найти, вращаясь в высшем парижском обществе и ведя праздную жизнь.

«Они прекрасно подходят друг другу! — подумала Трина. — Но мама заблуждается, думая, что я была бы счастлива стать женой герцога. Как бы симпатичен мне ни был Жан де Жирон, я никогда не смогу по-настоящему полюбить его».