Он сделал шаг назад, когда произносил эти слова, и еще до того, как Трина успела что-либо сообразить, вышел в дверь и закрыл ее за собой.

Она услышала звуки поворачивающегося в замке ключа и его шаги, гулко раздававшиеся по каменному полу и ступеням лестницы, ведущей из темницы наверх.

Ей не верилось, что маркиз на самом деле мог закрыть ее в темнице и уйти. Это, наверное, был какой-то ужасный сон, от которого она никак не могла очнуться.

Прошло совсем немного времени, и Трина почувствовала неизбежный для таких помещений запах сырости и ощутила холод.

Потолок темницы уходил высоко вверх, бойницы были очень узкими, и сквозь них пробивалось слишком мало света. Девушка растерянно озиралась по сторонам, не зная, что ей теперь делать.

Сначала она собиралась стучать и кричать у дверей, а потом поняла, что это бесполезно. Если она правильно представляла себе замок, то место, где она сейчас была заключена, находилось в его малопосещаемой задней части. Одна стена темницы примыкала к конюшням, где находился выход из тайного лабиринта.

Там, конечно, тоже никого нет, и никто ее не услышит, как бы громко она ни кричала. Как правильно сказал маркиз Клайвдон, никто внутри замка сейчас даже не подозревает, где она находится.

— Я ему не сдамся! — сказала себе Трина решительно.

Ей хотелось возненавидеть маркиза за все то, что он сделал с ней. В то же время девушка не могла избавиться от чувства уважения к человеку, который был так целеустремлен и силен характером. До последнего момента ей казалось, что он только припугнет ее, но не станет оставлять в этом ужасном подземелье.

Кроме того, хотя ей и не хотелось признаваться в этом, он был совершенно прав. Они обманывали его мать, и маркиз защищал ее, как всякий хороший сын.

— Какая же я дурочка! Сижу в подземелье и ищу оправдания своему тюремщику… — прошептала Трина.

Несмотря на то что она находилась в безвыходной ситуации, Трина не потеряла своего оптимизма и задора, который постоянно заставлял ее бросать вызов маркизу. И сейчас она очень хотела, если это вообще было в человеческих силах, победить маркиза в его собственной игре.

Вопрос был только в том — как?

Трина была почти уверена, что маркиз намерен не выпускать ее до тех пор, пока она не скажет ему правду или сможет солгать достаточно убедительно, чтобы он поверил ей.

Пока же Трина напряженно перебирала в уме возможные варианты достойного отступления. Может быть, просто позвонить в колокол и сказать: «Я виновата. Я помогла герцогу де Жирону выманить у вашей глупенькой матушки десять тысяч фунтов стерлингов за какой-то эликсир молодости, который, как она надеется, превратит ее в юное создание вроде меня!»

«Я никогда не сделаю этого! Никогда! — повторяла про себя Трина. — Если я это сделаю, он еще больше будет уверен в себе и в своем превосходстве над другими людьми».

Она замерзла и решила немного подвигаться, чтобы согреться. Трина спустилась дальше по ступеням и пошла по каменному полу. Девушка посмотрела на тяжелые ржавые цепи и подумала, что ей, наверное, сильно повезло в том, что маркиз не использовал их, чтобы приковать ее к стене.

Трина не могла избавиться от мысли об узниках, которые сидели здесь год за годом в полном отчаянии, совершенно потеряв надежду на спасение.

Девушка смутно помнила, что однажды где-то слышала о том, что узникам разрешалось звонить в колокол только тогда, когда кто-то из них умирал, и она содрогнулась от этой мысли.

Потом она подумала, что маркиз просто решил напугать ее, чтобы добиться признания. Вряд ли он собирается избавиться от нее подобным образом.

«Здесь я, может быть, не умру, — подумала она, — однако простужусь наверняка, а это меня совсем не радует».

Трина ходила по темнице из угла в угол, и ей стало казаться, что души прикованных к стенам узников пытаются безмолвно внушить ей, что безнадежно бороться с неизбежным.

Она должна будет сделать то, что требует маркиз, хотя девушка не сомневалась, что он будет торжествовать по поводу ее беспомощности и своей победы в этом, без сомнения, неравном поединке.

«Мы ни на секунду не могли предположить, — подумала Трина, — что маркиз появится в самый неподходящий момент. Мы не принимали это в расчет, когда строили свои планы».

С другой стороны, ее не оставляла мысль о том, что если бы маркиз не вернулся назад, она бы больше его никогда не увидела.

Девушка была уверена в том, что герцог де Жирон уже получил от маркизы десять тысяч фунтов стерлингов и озабочен тем, чтобы никто не догадался о существовании двойника леди Шерингтон, а следовательно, должен организовать ее немедленный отъезд в Париж.